Но это был не гул профессионального обсуждения или врачебного консилиума. Это был шум биржи в момент закрытия торгов. Возбуждённый гул людей, только что сорвавших куш.

Я вошёл в комнату и оказался в эпицентре праздника. Формально — моего. По сути же — праздника денег. Они отмечали не мою победу над редкой, почти неуловимой болезнью, а свою собственную — победу их ставок.

Забавно. Жадность — куда более сильный объединяющий фактор, чем профессиональная солидарность.

— А вот и он! Виновник торжества и финансового благополучия! — голос Фёдора перекрыл общий гул, когда он буквально ворвался в ординаторскую,

Он не просто вошёл, он как вихрь взобрался на свободный стул, а с него — на стол, оказавшись на импровизированной сцене. В одной руке он держал потрёпанный список, в другой — толстую пачку хрустящих купюр, которой он обмахивался, как веером.

— Господа! Мадамы! Коллеги! — театрально провозгласил он, наслаждаясь всеобщим вниманием. — Попрошу тишины! Начинается самая приятная часть любой дуэли — раздача трофеев!

Фёдор был в своей стихии. Простой, открытый парень, который искренне радовался не столько деньгам, сколько возможности устроить это маленькое шоу и осчастливить окружающих.

В его радости, в отличие от остальных, не было второго дна. Пожалуй, единственный человек в этой комнате, чья благодарность была чистой, не замутнённой расчётом.

Он спрыгнул со стола, картинно плюхнулся в кресло заведующего и выложил перед собой несколько заранее подписанных конвертов.

— Итак, начнём церемонию награждения! — он откашлялся, как заправский конферансье. — Сомов Пётр Александрович! Четыре с половиной тысячи рублей чистого выигрыша при ставке в полторы! Прошу!

Наш заведующий терапией, не меняя своего вечно спокойного выражения лица, подошёл к столу и забрал свой конверт. Он небрежно сунул его в карман дорогого пиджака и кивнул мне.

— Спасибо, Пирогов. Хорошая работа.

В его «хорошая работа» я отчётливо слышал «хорошая инвестиция». Он не благодарил меня, он фиксировал прибыль. В его глазах я был не врачом, а скаковой лошадью, пришедшей к финишу первой.

Что ж, пусть будет так. Пока что.

— Двигаемся дальше! — гремел Фёдор. — Варвара Николаевна! При ставке в четыреста рублей ваш выигрыш составляет тысячу двести! Поздравляем!

Варя взвизгнула от восторга и подлетела к столу, выхватывая свой приз. Её глаза горели азартом и предвкушением.

— Святослав, ты просто гений! — она подскочила ко мне и импульсивно, крепко обняла. — Я теперь точно куплю то платье из французского бутика! Ты не представляешь, какое оно!

Тепло её тела было мимолётным, а вот мысль о французской тряпке, очевидно, грела её куда сильнее.

— Ольга Петровна! — продолжил Фёдор. — Восемьсот рублей!

Оля подошла и забрала свой конверт куда более сдержанно. Она не прыгала от радости, но её щёки раскраснелись, а в глазах светилось тихое удовлетворение.

— На эти деньги можно целый месяц ужинать в приличных кафе, — почти шёпотом сказала она мне. — Спасибо, Свят.

Восемьсот рублей — не платье, а месяц сытой жизни. Более приземлённо.