Инфицирование. Патология. Неизбежность, которую принимаешь наедине с самим собой.

— Роберт? — Агриппина своим глазам не верила. — Как ты?.. Боже-е-е… — приложила ладонь к сердцу, где все сладко сжималось от встречи с ним.

— Почему я не могу увидеть свою очаровательную невесту в обеденный перерыв? — он улыбнулся.

— Грушенька, я пойду. У меня дел немерено, чтобы тут с тобой сидеть.

Женщину охватила паническая зависть, от которой хотелось сбежать, чтобы не видеть чужое счастье.

Как вы могли уже догадаться, то она тут же разнесла сплетню по всем этажам, где ее слушали и не перебивали. А потом они судачили о том, какая же Волконская продажная. И не понимали, что в ней нашел “такой”, если в ней ничего особенного не было.

— Грушенька? — переспросил Роберт, положив цветы на кушетку.

— Да, меня так иногда называют, — девушка не могла от него отвести взгляда. — Здравствуй.

Он кивнул и сел напротив.

— Я понимаю и принимаю-то, что ты меня не простишь, — на глазах у Агриппины выступили слезы. — Прошу… Выслушай меня.

Роберт чувствовал свою вину за многое, что сказал тогда.

— Извини меня, — начал он без налета лжи. — Мне не следовало говорить те слова, за которые теперь перед тобой стыдно.

— Ты не виноват.

— Виноват, что позволил себе тебя унизить. Это недостойное поведение. Я его признаю и прошу прощения.

Агриппина не понимала в какие игры он играет.

Его отец хладнокровно прислал всю информацию по готовящейся свадебной церемонии. Завтра ей нужно прийти на примерку платья, послезавтра на репетицию танца молодоженов.

А сегодня… Сегодня ей надо зайти в ювелирный салон, где ей предложат несколько вариантов колец.

В этом списке нигде не значился сам Роберт. Она глубоко прониклась самой мыслью, что она ему больше не интересна, как личность.

И как же она рада его видеть, что правильных слов не может произнести. Только смотрит. Только жадно впитывает его образ.

— Прощаю, — тихо слетело с ее губ.

Порой слова не нужны, чтобы передать эмоции. Играть Агриппина не сможет. Она тосковала по нему. И только сейчас почувствовала свою целостность рядом с ним.

За холодной маской Роберта она не разглядела бушующий вулкан эмоций.

Звонарёв умело подавил их внешне, чего не скажешь о внутреннем состоянии. Была бы его воля, то уже его невеста была зацелована на этом столе. Между ними не будет преград. К черту этот договор, когда над ними нависла реальная опасность.

Шантажист не успокоится, а он не сдаст позиции.

— Встретимся послезавтра на репетиции. Не забудь взять с собой удобную одежду и обувь, — Роберт мазнул взглядом по наручным часам. — Поеду. У меня много дел, требующих личного контроля.

Агриппина поднялась первая. Не раздумывая, прижалась к его губам своими. Секунда, две… Холод и больше ничего.

— Я скучала… Это правда, — последнее вырвалось вместе с неконтролируемым всхлипом.

— У тебя хороший кабинет и отличная новая должность. Уверен, что тебе тоже есть чем заняться.

Он не хотел прощать ее вот так просто. Сначала поговорит с отцом, что его личная жизнь принадлежит только ему. А потом с ней, что… Наказать он может ее только своей холодностью.

Любое действие несет свои последствия.

Глава 13

Глава 13

Роберт внимательно читал договор по поставкам, когда в его кабинет вошла Полина.

Девушка работала не первый год, но до сих пор боялась на него лишний раз посмотреть. В своей душе же лелеяла надежду, когда-нибудь пригласить его на чашечку кофе – только не на работе.

Многие говорили ей, что он брезговал служебными отношениями. Закрытый. Всегда собранный из-за того, что отец возложил на него очень много обязанностей чуть ли не с того возраста, когда Марк Романович узнал о наличии уже взрослого сына.

Она задержала на нем свой любопытный взгляд, а потом спросила:

— Роберт Маркович, вам что-нибудь нужно?..

— Полина… — Роберт встретился с ней взглядами, а она тотчас же испуганно вздрогнула от неожиданности прямого зрительного контакта. — Мне нужен квартальный отчет.

— Все? — она боялась лишний раз вздохнуть в его присутствии или, когда он на нее так смотрит.

— Кофе можно.

— Я сейчас вам принесу, — каблуком клацнула она по невысокому порожку кабинета, — ой, извините, Роберт Маркович.

Звонарёв размял шейные позвонки до облегчающего хруста.

Он был рад, что этот день подходит к концу. Слишком нервным он вышел для него, хотя пытался себя контролировать. Один взгляд Агриппины и он потек, в прямом смысле этого слова. Еле ноги от нее унес, чтобы не сорваться в бездонную пропасть.

Молодой мужчина предпринял новую попытку абстрагироваться от своего наваждения. Он делал предположение, кто же мог прислать ему письмо с угрозой.

Мог ли это сделать кто-то из новой партии, в которую он перешел из молодежной? Кто-то хочет занять губернаторский пост помимо него? Его поддерживают более 50%, что делает его неуязвимым для муниципального фильтра. Самовыдвиженец?.. Вряд ли.

Возможно кто-то против его взглядов на дальнейшую судьбу развития области? Ярых противников он не видел в упор. Те, кто был им недоволен – в открытую предъявляли претензии, то есть поступали по-мужски. И он их ценил больше, чем прихлебал.

Тут Роберт еще вспомнил, что у него есть друзья.

Ну, как вспомнил?.. Он о них не забывал. Времени не было, чтобы быть “обычным”.

— Роб, ты? — удивился Данила, его одногруппник.

— Я, — Звонарёв ослабил узел галстука. — Не хочешь собраться нашей компанией где тихо и много пьют?

— Только “за”, — а сам невольно напрягся. — Случилось что?

— При встрече расскажу.

— Ребят обзвонить или сам?

— Давай сам, — Роберт дернул уголками губ, вспоминая студенческие времена. — Рад был тебя слышать.

— Аналогично, брат. То есть, Роберт Маркович.

— Без этого, — усмехнулся он. — Лады?

— Лады, — поддержал его смехом Данила.

Роберт вышел из своего кабинета вновь загруженный. Его ждал непростой разговор с отцом.

— Полина, послезавтра во второй половине дня я буду занят. Все встречи распределите на этой недели, — Звонарёв отдал последний свой приказ на сегодня своей помощнице.

— У вас что-то запланировано? — девушка покрылась алым румянцем от смущения.

— Без детализации, — ответил ровно он и вышел из приемной.

Агриппина, в буквальном смысле этого слова, металась из угла в угол. Девушка ломала себе голову, как расскажет матери о скором замужестве.

Надо ли говорить о том, что она чувствовала, когда женщина приняла от нее звонок после второго длинного гудка?

— Мама, — Волконская вонзила короткие ногти в нежную кожу ладоней, чтобы унять дрожь. — Мамочка… Как ты себя чувствуешь? Я тебя не отвлекаю?

— Дочь, у меня все нормально, — голос ее матери был наполнен счастьем. — Поздравляю тебя, солнышко.

— С чем?

— Как с чем? С помолвкой! — рассмеялась она в ответ.

Волконская Валентина была на седьмом небе от счастья. Дочь выходит замуж за богатого человека. Она надеялась, что Боженька как можно скорее даст им общее продолжение. Все-таки женщина больна, а внуков или внучек уж очень хотелось увидеть еще на этом свете.

— Кто тебе сказал? — голос Агриппины из-за переживаний больше напоминал тихий шелест, но она была услышана.

— Роберт, конечно, — Валентина не стала скрывать своего упрека. — Родная дочь до последнего бы откладывала, беспокоясь о моем здоровье.

— И что он сказал?

— Доченька, настоящий мужчина демонстрирует, а не болтает языком, — пропустила колкий смешок она. — Он просил твоей руки, как положено. Вся моя палата в цветах. Надо медсестричкам раздарить перед выпиской.

— А почему у тебя?

— Твой отец проходит принудительную терапию благодаря уже твоему будущему свекру. Это мне Роберт сказал.

Агриппина нахмурилась.

То, Звонарёв холоден как лед в океане, то очаровательный принц на белом коне.