Богдан рассмеялся, отчего у нее потеплело на душе.

Большая машина. Мужчина, чей достаток «кричит» о его богатстве, и маленький ребенок, который мирно спит. Так могла бы выглядеть ее семья, если она была более везучая на тех, кого выбирала. Дима ее никогда не любил и использовал только себе во благо.

Дура она провинциальная, чтобы рассчитывать на что-то большее. Неужели, ее мама права?.. Эх, что-то ее мысли совсем уж затерялись на улочке под названием «Уныние».

Греков заметил смену настроения у нее.

Подумал, подумал, да решил «сложную задачу» неправильно, подставив совершенно не те вводные данные.

— Я компенсирую. Не пожалеете.

Да-а-а… Красивым словцом Греков не смог очаровать девушку.

Не будем его ругать.

Он сейчас как первоклашка, то есть на «вы» с той, которая ему явно понравилась.

— Я же через агентство, — тихо отозвалась Лида, прикрыв глаза. — Вы там сами разбирайтесь, что мне сверху достанется. Главное, чтобы мои кровные вовремя отдали.

Девушка уснула, держа за руку его сына. Они смотрелись умилительно, и он не мог сдержать улыбки.

Идиллию мог нарушить звонок из агентства. Его владелицу волновало одно – доехала ли до него девушка, и какое решение он принял. Получив положительное решение с его стороны, они коротко переговорили все моменты. Одно из них было, что няне он заплатит сам семьдесят процентов, а ей переведет тридцать отдельным счетом. Та спорить не стала, а только поблагодарила. Греков чувствовал, что Лиде нужны деньги. К этому, правда, он еще добавит столько же, а может и больше…

Только речь сейчас не о деньгах, а о чувствах, которые у него вызывает эта горячая брюнетка с аппетитными формами.

То ли у него не было давно женщины, то ли… потек, как пацан на ту, что трогать нельзя. У него табу на служебные отношения.

Нельзя.

И точка.

— Хорошая девочка Лида, не уходи, — попросил Семён, когда доктор давал распоряжения его отцу, относительно лечения ветряной оспы.

— Я тут, малыш, — присела она на край кровати. — Хочешь, я тебе сказку почитаю.

— Про принцессу на горошине, — кивнул он в сторону открытого шкафа, где все завалено игрушками, красками и не пойми чем, что разливается разноцветной кляксой, когда долго смотришь на содержимое.

— Она тебе нравится?..

— Очень, — подтвердил он. — Папа сказал, что эта сказка о моей мамочке, что сейчас на небесах.

Лида отвернулась. У нее из глаз брызнули слезы. Она была растеряна и не знала, как взять себя в руки. Этот мальчик был взрослее, чем казалось на первый взгляд.

Рублёва очень хотела бы узнать его историю. Почему у такого ангела нет мамы?.. Куда она делась?.. Скорее всего…

«Ох, какая несправедливость!» — мысленно сокрушалась она, читая попутно ему сказку.

Тем временем, Греков получил рекомендации от доктора. Температура – дать жаропонижающее. Зудит – дать антигистаминное в каплях. Элементы оспы – обработать антисептиком. Лучше зеленкой. Насчет взрослых: сдать кровь на антитела. Медсестра приедет завтра. А дальше… Дальше будет видно со сроком в двадцать один день.

— Ни одних трусов! — воскликнула Лида, раскладывая свои вещи на кровати в гостевой комнате. — Кнопка, твою… Жаль, что я не ругаюсь матом, чертовка такая!..

— Все хорошо? — заглянул в комнату девушки Богдан.

Надо признать, его очень волновало присутствие девушки.

Так волновала, что он о ней забыл однажды.

Ладно, речь сейчас не об этом… А о трусах девушки, которые в единственном числе.

НА НЕЙ!

— Тут есть магазин типа «1000 мелочей»? — всерьез спросила она у него.

— Что?

— Обычно в поселках такие есть. Мы же за городом, — отбила она обиженно, чувствуя на себе насмешливый взгляд.

— Лидушка, у нас есть интернет. Все, что вашей душе угодно, завтра будет здесь. Кстати, номер вашей карты подскажите.

— Зачем? Ах, точно. По номеру телефона можно. Я вам на бумажке уже все записала.

— Хорошо.

— Вам не страшно? — задала она волнующий ее вопрос не своим голосом.

— А чего мне бояться? — нахмурил он брови.

— Я чужой для вас человек, — растерянно произнесла она.

— На моей территории, — в глазах мужчины она увидела опасный огонек, от которого стало… не по себе.

— Спокойной ночи, Богдан Данилович.

— Можно просто «Богдан».

— Лучше официально. Все-таки я наемный персонал, — сложила руки на груди она, закрываясь для дальнейшего разговора.

Что-то этот денек непозволительно долго растянулся для нее. Пора закругляться и встречать новый рассвет.

— Спокойной ночи, — склонив голову набок, Греков позволил себе налюбоваться женским смущением и яркостью красок на ее лице.

Этой ночью сладко спал только Семён.

Девушка ворочалась – решила попить водички.

Мужчина тоже – только забыл надеть трусы, привыкший спать голышом.

Они встретились в коридоре на мгновение.

— Вы… Вы… Что-то пить расхотелось, — Лида все это время смотрела на потолок.

— Мне тоже, — низко прошептал Богдан.

— Ну, я пошла, — закусила она нижнюю губу до боли, чтоб развидеть-то, что случайно увидела против своей воли в первую же ночь.

— А я еще постою.

— У вас и так… Ой… — Лиду, как ветром сдуло.

Глава 9

Глава 9

— Деточка, ты мне привиделась, что ли? Девушка. На кухне Грекова. Утром, — женщина крестится, глядя на Лиду в домашнем костюме.

Рублёва готовила пшенную кашу. А рядом пыхтела кастрюля с клюквенным компотом. Она слушала вполуха рекомендации доктора, но уж точно там было про «кисленькое и легенькое».

— Доброе утро, — Лида подула на ложку и тут же положила ее в рот.

— Баба Дуся, — женщина присела на стул. — А тебя?

— Лида, — широко ей улыбнулась. — Как вы прошли в дом? Со двора?

— Мы соседи, — позвякала она ключами в воздухе. — Помогаю Богдаше в хозяйстве, да за мальцом присмотреть. Приехала вчера от дочери и сразу же сюда. А тут такой сюрприз и такие ароматы на кухне. Наконец-то.

— Я не его женщина.

Как-то смутилась Лида, проматывая в своих воспоминаниях совсем недавние события. Возможно, Богдан страдает редкой болезнью, например, лунатизмом. И она очень надеется, что он ничего не вспомнит, а Рублёва постарается забыть.

Правда, забывать придется… Сантиметров так… Если по одному на каждый день, то отведенного карантина не хватит, и уедет она обратно с незабытыми воспоминаниями.

Одарила же генетика мужской красотой его.

Однако, в Древней Греции это считалось уродством. Все мужские статуи имеют весьма скромный размерчик.

Вот опять. Все мысли девушки крутятся на… Ох, как бы каша не пригорела!

— Как же так? — баба Дуся всплеснула руками. — Такой мужик видный, а ты церемонишься. Была бы я моложе, то сама бы в койку к нему легла, а там дело за малым. В дом пустил? Пустил. Пользуйся моментом, пока есть шанс.

— Я няня, — Рублёва растерялась под жгучим взглядом взбалмошной женщины. — Няня для Семёна. Мальчик сейчас болеет, — она сделала пару шагов назад. — Вы же болели ветрянкой?

— Дважды, — гордо заявила она. — Второй раз внучка наградила.

Обе женщины проследили, как на кухню прошел Богдан.

— Хорошо, что в штанах, — первое, что выдала Лида вместо «доброе утро».

— А что уже видела без штанов? — тут же отозвалась баба Дуся с отменным слухом. Метнула укоризненным взглядом уже на него. — Настолько разочаровал бедняжку, что она «просто няней» обозвала себя. А все неправильное питание. Сперматозоиды вялы-ы-ые! Я уж думала, что с семи лет сантиметров-то добавилось. Налегай пока не поздно на овощи, семки, орехи. Стоять будет так!

Женщина показала неприличный жест с перегибом руки.

Богдан рассмеялся.

Баба Дуся закатила глаза.

А Лида была похожа на краснодарский наливной помидор, что обласкало солнце со всех сторон.

Девушка поставила поднос на столешницу. Как по волшебству на нем оказались каша и стакан компота, а потом… Она понеслась наверх, сверкая пятками.