И странника в тени прохладной укрываем?

          Не мы ль красивостью своей

     Плясать сюда пастушек привлекаем?

У нас же раннею и позднею зарёй

          Насвистывает соловей.

               Да вы, зефиры, сами

          Почти не расстаётесь с нами». —

«Примолвить можно бы спасибо тут и нам»,

Им голос отвечал из-под земли смиренно.

«Кто смеет говорить столь нагло и надменно!

          Вы кто такие там,

Что дерзко так считаться с нами стали?» –

Листы, по дереву шумя, залепетали.

«Мы те»,

          Им снизу отвечали:

     «Которые, здесь роясь в темноте,

     Питаем вас. Ужель не узнаёте?

Мы корни дерева, на коем вы цветёте.

          Красуйтесь в добрый час!

Да только помните ту разницу меж нас:

Что с новою весной лист новый народится;

          А если корень иссушится, —

          Не станет дерева, ни вас».

Волк и Лисица

          Охотно мы дарим,

     Что́ нам не надобно самим.

     Мы это басней поясним,

Затем, что истина сноснее вполоткрыта.

Лиса, курятники накушавшись досыта,

И добрый ворошок припрятавши в запас,

Под стогом прилегла вздремнуть в вечерний час.

Глядит, а в гости к ней голодный Волк тащится.

     «Что, кумушка, беды!» он говорит:

«Ни косточкой не мог нигде я поживиться;

     Меня так голод и морит;

     Собаки злы, пастух не спит,

          Пришло хоть удавиться!» –

     «Неужли?» – «Право так». —

                          «Бедняжка-куманёк!

Да не изволишь ли сенца? Вот целый стог:

          Я куму услужить готова».

А куму не сенца, хотелось бы мясного –

          Да про запас Лиса ни слова.

               И серый рыцарь мой,

          Обласкан по́ уши кумой,

          Пошёл без ужина домой.

Бумажный змей

          Запущенный под облака,

Бумажный Змей, приметя свысока

          В долине мотылька,

«Поверишь ли!» кричит: «чуть-чуть тебя мне видно;

          Признайся, что тебе завидно

     Смотреть на мой высокий столь полёт». —

          «Завидно? Право, нет!

Напрасно о себе ты много так мечтаешь!

Хоть высоко, но ты на привязи летаешь.

               Такая жизнь, мой свет,

          От счастия весьма далёко;

          А я, хоть, правда, невысоко,

               Зато лечу,

               Куда хочу;

Да я же так, как ты, в забаву для другого,

               Пустого,

          Век целый не трещу».

Лебедь, Щука и Рак

     Когда в товарищах согласья нет,

          На лад их дело не пойдёт,

И выйдет из него не дело, только мука.

          Однажды Лебедь, Рак да Щука

          Везти с поклажей воз взялись,

     И вместе трое все в него впряглись;

Из кожи лезут вон, а возу всё нет ходу!

Поклажа бы для них казалась и легка:

          Да Лебедь рвётся в облака,

Рак пятится назад, а Щука тянет в воду.

Кто виноват из них, кто прав, – судить не нам;

          Да только воз и ныне там.

Скворец

          У всякого талант есть свой:

Но часто, на успех прельщаяся чужой,

          Хватается за то иной,

          В чём он совсем не годен.

          А мой совет такой:

          Берись за то, к чему ты сроден,

Коль хочешь, чтоб в делах успешный был конец.

          Какой-то смолоду Скворец

          Так петь щеглёнком научился,

     Как будто бы щеглёнком сам родился.

Игривым голоском весь лес он веселил,

               И всякий Скворушку хвалил.

     Иной бы был такой доволен частью;

Но Скворушка услышь, что хвалят соловья, —

А Скворушка завистлив был, к несчастью, —

     И думает: «Постойте же, друзья,

               Спою не хуже я

          И соловьиным ладом».

          И подлинно запел;

Да только лишь совсем особым складом:

     То он пищал, то он хрипел,

          То верещал козлёнком,

          То не путём

          Мяукал он котёнком;

И, словом, разогнал всех птиц своим пеньём.