— А я — нет! — игриво потрепала его по щеке Портнова, а потом и вовсе обняла за шею.

Я поравнялся с ними как раз тогда, когда оба дуболома начали оседать: курареподобный яд прекрасно действовал через кожу.

Пришлось хватать обоих под руки и волочить в туалет — миль пардон, господа! — с помощью моих дам.

Наше появление в мужской комнате заглушил рев воды в трубах и гром аплодисментов сверху. Не иначе, Паваротти выходит, подумал я, бросаясь к начавшей открываться двери крайней кабинки.

Георгий Константинович замер с отвисшей челюстью и расширившимися от ужаса глазами. Еще бы! Его охранники, бездыханные, валялись у ног прекрасных дам, а на него самого шел, набычившись, мужик со стальным взглядом и квадратной челюстью.

Не дав ему опомниться, я схватил Паклина за грудки и рывком прижал к стене. Откуда-то донеслись слабые отзвуки музыки и пения. Начал свое ариозо и я:

— Мы знаем о тебе все, Паклин. Номера твоих тайных счетов в Цюрихе и Потсдаме. Фамилии твоих людей в Думе. Объем добычи из твоих личных скважин. Количество твоих любовниц, черт возьми!

— Сейчас тебя убьют, — облизнул он пересохшие губы. — И твоих шлюх — тоже…

Я врезал ему коленом в пах, но не дал согнуться от боли, удержал на месте. Он молча хватал ртом воздух, лицо посерело.

— Это тебе за шлюх, скотина. Кто нужен — того покупаешь? Кто мешает — того убиваешь?..

— Что вам нужно?! — прохрипел Паклин; все его лицо покрыла испарина.

— Ты убил парня и сделал сиротой его ребенка, а его жену — вдовой. Ты отнял у меня лучшего друга. Ты привык все покупать за деньги. Сейчас ты тоже купишь кое-что. Свою жизнь, сука!

Я держал его за грудки, стискивая горло. Паклин придушенно молчал. Я тоже задыхался… от гнева? ненависти?

— Слушай меня, рыжий. Ты сейчас — сейчас! — заплатишь нам триста тысяч долларов. Наличными. Мелкими купюрами.

Он попытался повернуть голову, но я еще крепче стиснул ему глотку.

— Иначе, гнида, тобой займемся уже не мы. Через час, если мы не дадим отбой, все данные о тебе и твоих мафиозных делишках уйдут во всемирную компьютерную сеть. О тебе напишут в газетах, тебя будет искать прокуратура, милиция и Интерпол.

Паклин секунду-другую подумал, а потом кивнул.

IF желаете закурить GOTO 10.1

IF желаете бросить GOTO 10.2

10.1

У меня за спиной взвизгнула Юля.

Я, не ослабляя хватки на горле Паклина, развернулся спиной к стене.

В туалет с пистолетами в руках ворвались еще двое — те самые интеллигенты, которые тоже встретились нам на лестнице минут двадцать назад. Один, видимо, только что попытался ударить кулаком Судакову, но ловкая девушка увернулась и дала ему оплеуху. Парень замер от неожиданности, а уже через секунду — на лице кровоснабжение хорошее! — повалился на пол.

У второго на ладони свободной руки повисла Ирина. Он легко стряхнул ее и пошел на меня, поднимая пистолет с глушителем.

Как же так, застучало у меня в голове, неужели у него перчатки?

Нет, на сжимавшей оружие кисти виднелись длинные черные волоски.

— Руки за голову, — начал телохранитель, целясь мне в лицо. — Живо!

— Стреляй, — хрипло ответил я ему. — Шефа ухлопаешь!

— Не бойся, — скривился охранник, — я не про…

Он не договорил. В его глазах мелькнуло сначала удивление, потом страх, а потом он все-таки выстрелил… но уже падая. Пуля срикошетила о мраморный пол и ушла куда-то вверх.

Я встряхнул своего пленника:

— Ну?!

— Согласен, — едва слышно прошептал Паклин.

…

Через час мы втроем ехали к Федорову. Юля с Ириной молча сидели на заднем сиденье.

На полпути я притормозил и набрал по сотовому Ваську. Он испытывал наше терпение гудков пять, но потом все же ответил:

— Алло?

— Вася? Это я.

— Как вы там, Валера? — озабоченно спросил мой друг.

— Все в норме, едем к тебе. Мой стаканы… и держи шире карман. Давай! — Я отключился, не дожидаясь его расспросов.

Потом я не спеша закурил и спросил, улыбаясь отражению Судаковой в водительском зеркале:

— Как себя чувствуешь, Юля?

— Хорошо… устала немного…

— А ты? — обернулся я к Портновой. — Тебе удобно?

— Мне — да, — ответила Ира, крепко прижимая к себе пухлый полиэтиленовый пакет с морем и пальмами.

IF желаете завершения GOTO 11

Hit any key to continue…

10.2

Паклин не подвел.

Мы быстро управились с денежными делами и вернулись к Федорову без десяти восемь.

— Ну, что там у вас?! — спросил он, едва закрыв дверь.

— Порядок, — я устало хлопнул Василия по плечу.

С нашим прибытием его квартирка сразу стала тесной и шумной. Девушки отправились на кухню, а мы с Васькой вышли на лоджию покурить.

— Тебе сюрприз. — Я выдохнул дым и тяжело оперся о перила.

— Тебе — тоже, — откликнулся Федоров.

— Интересно, какой? — не удержавшись от зевка, спросил я. — Нас уже показали в «Экспресс-новостях»?

— Пока нет, — улыбнулся Василий. — Я тут все же уболтал твой «винт», дружище. Фамилия клиента — САКЛИН!

У меня зазвенело в ушах. Я открыл рот, глотнул…

— Тебя мутит? — Вася встревоженно заглянул мне в глаза.

— Немного, — сознался я. — Курить надо бросать…

IF желаете завершения GOTO 11

Hit any key to continue…

11

happy. end

СУТОКУ-ИН

НА ПЕРЕКАТАХ БЫСТРА!

ПУСТЬ СКАЛЫ ЕЙ ПУТЬ ЗАГРАЖДАЮТ.

НЕИСТОВАЯ РЕКА

РАЗДВОИТСЯ С РАЗБЕГА, НО ВСКОРЕ

ВСТРЕЧАЮТСЯ ВНОВЬ РУКАВА!

Preparing for switching off…

Анна МАЛЫШЕВА

РЕБЕНОК МАРСА

Меня украли и привезли на Марс. Так когда-то воровали черных невольников. Так цыгане воруют детей. Я сразу ощутила себя рабыней. Только не понимала, зачем я им нужна?

Мой хозяин (к этому ощущению — что у тебя есть хозяин, пришлось привыкать долго) все мне объяснил. Мы сидели в большой комнате с белыми стенами и огромными, ничем не завешенными окнами. Кстати, занавесок у них вообще нет. Им нечего скрывать, и окно для них главный источник света. Или тьмы — смотря по времени суток. В этой комнате я потом провела многие часы. Привыкла к ней и даже чувствовала себя уютно. Но из всего того дня я запомнила только страшное ощущение рабства и заброшенности, да еще светлую пыль, которую гнал вдоль улицы ветер. И конечно, наш разговор.

Мы сидели за стеклянной стойкой бара, в углу комнаты. Когда к хозяину приходили гости, за эту стойку становился мальчик-бармен и раздавал желающим коктейли. Но я этого еще не знала. Для меня это была просто стеклянная изогнутая трубка, отгораживающая угол. На вечеринках внутри нее тек ледяной воздух — он охлаждал стаканы с коктейлями, которые ставились сверху. Сейчас трубка была пуста. Хозяин сидел на высоком табурете, облокотившись о стойку, и говорил со мной. Очень спокойно. Я повторю это слово еще не раз — потому что на Марсе все беседуют очень спокойно. Даже когда злятся.

Да, когда я говорю — «беседуют», это не значит, что они открывают рты и издают какие-то звуки. Они просто думают — направленно думают. Все они телепаты. Впрочем, это неточное слово. У них есть уровень мыслей, который предназначен для общения — то есть речь. И есть собственно мысли — которые никто друг у друга прочитать не может. Как бы две радиоволны — для других и для себя. Возможно, кто-то из них владеет телепатией в нашем понимании — читает мысли, не предназначенные для прочтения. Но мне такие марсиане не встречались. Иначе я не смогла бы в конце концов сбежать.