— Когда уходите?

— Завтра с рассветом поднимаем якорь.

Вечером Ниол зашел перекусить в портовую таверну, провонявшую жареной рыбой и пивом. Он не спеша ел и с равнодушным видом слушал болтовню посетителей.

Один из них божился, что видел, как перед рассветом во дворец Мэйлока слуги привели юную красавицу. Она была в поношенной тунике, а ее черные пушистые волосы струились по спине до самых соблазнительных бедер.

Шестеро выпивох напряженно слушали его рассказ. Только Ниол делал вид, что его это не интересует.

— Да, сейчас она уже мертва… — глухо проворчал кто-то из слушателей.

— Жаль… Такая красавица…

Ниол выглядел невозмутимо, но в душе у него закипала неукротимая ярость. Должно быть, он и в самом деле влюбился в Лильфию… Боги-Воины! Какая же она дура! А он по-прежнему нестерпимо желает ее… Если бы она была поумней и провела с ним ночь, она осталась бы жива. И наверняка — счастлива.

Пожалуй, Лильфию уже не спасти. Но он еще может отомстить за нее.

В гавани он сел на груду канатов и долго смотрел на красный закат, на его отражение в неподвижной черной воде, на длинные кресты мачт. Вечером с реки потянуло прохладой. Запах тины усилился.

Ниол говорил себе, что сам не умнее Лильфии. Старая Тейли не зря предупреждала, что в Ангалоре он столкнется с демонами. Будь он благоразумней, он думал бы только об Агрике. И предусмотрительно отправился бы ночевать на корабль.

Даже ненормальный вряд ли одобрил бы его план…

Когда причалы скрылись во тьме, а небо усыпали крупные звезды, Ниол встал и пошел к цитадели. Надо было поторопиться, пока не взошла луна с ее призрачным светом.

Ему совсем не хотелось лезть на эту стену. В жизни хватает возможностей умереть более спокойно, чем от лап демонов… Хватит! — велел он себе. То, что он делает — правильно. И все тут!

Ствол дерева был неохватным. Старая грубая кора крошилась. Но крепкие пальцы и мощные мышцы уверенно поднимали Ниола по стволу, от ветки к ветке. Он двигался ловко, как поранская обезьяна. Он взобрался на толстую ветку, которая протянулась к стене. Пополз по ней, пока она не прогнулась под его тяжестью, и замер.

В саду цитадели было темно. На стене — никого. Дворец внутри был скупо освещен. Ниол видел мерцание свечей и пламя факелов в открытых окнах.

Вдруг из дворца донесся вопль. Кто-то умер в страшных муках.

Ниол подобрался, как лев, прикинул расстояние и прыгнул. Прыжок был длинным. Он приземлился на стену, уперся руками и ногами, чтобы не упасть, прошелся по инерции, присел и прислушался.

Нигде никого. Ни бдительной стражи, на которую он мог бы натолкнуться, ни свирепых псов-убийц, приученных нападать молча. Ниол встревоженно подумал, что все это смахивает на ловушку. Но он не привык отступать. Он пойдет до конца. И если Лильфия все еще жива, тогда он унесет ее отсюда и заберет в Агрик.

Верный «Кровопийца» покоился в ножнах. Ниол взялся за рукоять. Другой рукой вытянул из ножен оравианский кинжал. Крадучись двинулся по стене, настороженно застывая в тени зубцов.

Почему на стенах нет стражи? Или по ночам цитадель охраняют исчадия ада, готовые отразить нападение и унести к себе незадачливых грабителей? Возможно, Мэйлок использует демонов как сторожевых псов.

Ниол шел, крепко сжимая кинжал. Вот он добрался до маленькой постройки, прилепившейся к стене со стороны двора. Сполз на крышу и тихо спрыгнул вниз. Тронул дверь пристройки. Она гостеприимно отворилась. Ниол увидел начало каменных ступеней, ведущих вниз, а дальше была кромешная, прямо-таки стигийская тьма.

И вдруг словно что-то подтолкнуло Ниола. Почти без колебаний он шагнул во тьму и начал на ощупь спускаться. Его мягкие сапоги делали шарящий шаг бесшумным. Тщательно подогнанная перевязь с оружием не издавала ни звука. И все же волосы на его голове едва не шевелились от наполняющего воздух ужаса.

Все было чересчур легко. Никакой опасности, никакого сопротивления. Колдун хитер. Наверняка его неподкупные кошмарные стражи доносят ему обо всем, что происходит в цитадели и на подступах к ней.

Людей и псов Ниол не боялся. Его меч справится с ними. Но он с беспокойством думал о демонах. Наступит момент, когда он столкнется с этими чудовищными существами и вынужден будет отчаянно сражаться за свою жизнь.

Древние истоптанные ступени привели его вниз, в узкий, судя по всему, коридор, сырой и холодный. Он уходил под двор и сад цитадели. Было по-прежнему тихо, только в отдалении журчала вода да поблизости процокали по каменному полу крысиные коготки… Крысиные ли?.. Или адских существ?..

Ниол потянул «Кровопийцу» из ножен и пошел по коридору, выставив перед собой клинки меча и кинжала. Направление во тьме он мог лишь угадывать.

Вот меч царапнул стену впереди. Поворот. Ниол свернул и тотчас увидел вдалеке слабое красное мерцание. Отсвет его трепетал на стенах, как от сквозняка. Ниолу показалось, что это — отсвет одного из Одиннадцати Кругов Ада Эмелькарфы, который проник сквозь барьер, разделяющий мир демонов и мир Ниола.

А еще он указывал Ниолу путь.

Ниол вошел в низкий подвал. На стенах пылали факелы. В их мрачном свете стены казались багровыми. Стертые ступени вели к каменному алтарю, украшенному резьбой. За алтарем виднелся древний саркофаг. На плоской крышке его лежала обнаженная женщина.

Ниол поднялся к алтарю, сделал два шага, вгляделся в мертвое тело. Громкий стон вырвался у него: «Лиль-фия!..»

Она безвольно распласталась на полированном камне. Одна рука свешивалась с края саркофага. Ее широко раскрытые глаза неподвижно и тускло смотрели в сводчатый потолок. Он был расписан странными, чуждыми символами и знаками.

Ее волосы потемнели и намокли от крови. Кожа была смертельной белизны… Нет! Не так!.. Ее кожа была такой белой, будто из тела выпустили всю кровь, до последней капли.

Ниол снова выставил перед собой меч и оглядел подвал. Он готов был отразить нападение или изрубить убийцу Лильфии в куски. Но в подвале никого не было. Потрескивали факелы. Тянуло сквозняком. Пахло кровью. От этого мрачного склепа веяло вечным покоем.

Ниол снова взглянул в лицо Лильфии. Сомнений нет, он действительно любит ее. Даже теперь. Она умерла, но его чувство не исчезло. А что это, как не любовь?

Пусть губы ее утратили алый цвет, пусть бескровное лицо застыло навеки, но черты его сохранили редкую красоту. Глядя на девушку, наемник ощутил, как его переполняет невыразимая скорбь.

С нее сорвали тунику, и, нагая и прекрасная, она лежала на камне такой, какой и пришла в этот мир.

— Я отплачу ему, — прошептал Ниол, словно поклялся ей. — Я доберусь до него и отомщу.

Он прощально коснулся ее ледяных ног и прошел через склеп к окованной тускло поблескивающими железными полосами двери в дальней стене. И эта дверь была не заперта и вела в длинный коридор. Его освещало множество факелов, укрепленных на стенах.

Ниол видел, что коридор пуст…. Но так ли это на самом деле?..

Едва он сделал несколько шагов по коридору, как заметил перед собой нечто вроде туманного облачка — прозрачный, едва различимый сгусток сумрака, беспрестанно менявший форму. Тень эта то уносилась вперед, то возвращалась, извивалась, растворялась, возникала вновь и, как почудилось Ниолу, звала его за собой.

Ниол с трудом сглотнул. Ему стало не по себе при виде этой вьющейся вокруг него тени. Однако он пошел за тенью, по-прежнему оставаясь настороже. «Будь что будет», — решил он. Больше всего сейчас он хотел убить МэйлоКа. Он должен отомстить колдуну за мучения Лиль-фии. Только это убийство сможет ослабить горе варвара.

Коридор привел к лестнице наверх. Камень ее был сплошь покрыт сложным резным орнаментом. Ниол поднялся по лестнице и нерешительно замер перед темным входом. Однако тень не исчезла. Она все еще звала его за собой, вперед. Ниол подчинился, выхватил меч и бросился во тьму…

И ворвался в огромный зал, освещенный гигантскими светильниками на массивных подставках.