Аппаратуре рейдера удалось засечь странные «вздрагивания» пространства вокруг планеты, складывающиеся в гармоничную геометрическую «рябь», но определить назначение «ряби» ни инк «Зоркого», ни тем более его экипаж, ранее не сталкивающийся с подобными проблемами, за то короткое время, что у него оставалось до контакта с сетью «сторожевых псов планеты», не смогли.

— Начинаем отработку поискового режима, — предупредил экипаж Гонзалес да Сильва, подсоединяясь к полю оперативного управления инка. — Ныряем по пеленгу в атмосферу и ищем источник сигнала.

«Зоркий» нацелился на район планеты, откуда доносился унылый вскрик, начал разгон в рассчитанном коридоре входа в атмосферу, а когда миновал слой гравитационной «ряби», по нему внезапно был нанесен мощный энергетический удар, едва не сплющивший корабль в лепешку.

Защита «Зоркого» спасла хрупкий человеческий груз от гибели, но пока люди приходили в себя, был нанесен еще один удар, затем еще, и Гонзалес да Сильва сделал единственно правильный выбор — направил рейдер к планете!

Однако это решение запоздало.

Когда «Зоркий» прыгнул в атмосферу негостеприимной планеты зигзагом противоракетного маневрирования, его настиг последний гравитационный удар, превративший все, что находилось под его оболочкой, в желеобразную массу.

Прочертив короткую дугу, рейдер вонзился в пустыню уже с практически мертвым экипажем. Единственное, что успел сделать инк спейсера незадолго до разрушения, — катапультировать капсулу аварийного бакена, передающего на всех мыслимых волнах короткую формулу SOS.

НАЙДИ ТО, НЕ ЗНАЮ ЧТО

Главное было — уравнять скорость «голема» со скоростью потока астероидов и выбрать оптимальную «кульбиаду» — траекторию движения, равноудаленную от ближайших глыб, которая позволила бы маленькому кораблику окунуться в кольцо астероидов как можно глубже и найти цель — осколок с бриллиантидами.

Артем вошел в поток со второй попытки, проявив недюжинное мастерство спейс-оперирования и острую интуицию. Он уже пять лет занимался этим видом экстремального космоплавания, почти ставшим экстремальным видом спорта, в кольцах Сатурна.

Конечно, риск при этом присутствовал. Да и без риска, щекочущего нервы молодых косменов, вряд ли кто-нибудь занимался бы добычей бриллиантид, этих экзотических «моллюсков» космоса, выращивающих свои прекрасные панцири только на астероидах внутреннего кольца Сатурна.

— Внимание, впереди пиркс-возмущение! — предупредил Артема инк «голема» по имени Гоша.

— Вижу, — отозвался Артем. — Обойти успеем?

— Потратим много времени и энергии, лучше пропустить.

— Тогда давай поступим иначе: дадим себя увлечь и на глиссаде сойдем в глубь потока.

— А если нас затянет еще глубже?

— Поймаем обратный «сквозняк» и выберемся.

— Готов подчиниться, — сказал Гоша после паузы. — Хотя вряд ли экстренное маневрирование является необходимой частью погружения.

— Зато помогает держать себя в форме. К тому же то, чего хочется, всегда кажется необходимым. Вперед, ворчун!

Инк бросил «голем» в спираль гравитационного возмущения, и аппарат закрутился в водовороте летающих камней самых разных размеров — от песчинки до сотен метров, уворачиваясь от мелких каменных обломков и обходя крупные. Иногда все же он сталкивался с неожиданно выворачивающимися булыжниками, получившими от соударений с другими астероидами кольца большую скорость, но «голем» потому и назывался «големом» — капсулой индивидуальной защиты, имеющей собственный двигатель, — чтобы сохранять жизнь пилоту в самых экстремальных условиях. Полет внутри астероидного кольца толщиной в несколько километров являлся для него чем-то вроде тренировочного теста. Хотя бывали случаи, что и «големы» не выдерживали дайвинг-плавания в кольце, попадая в гравитационные ловушки с нелинейной геометрией потоков камней.

Один такой случай произошел несколько лет назад, когда Артем только-только увлекся опасным «спортом» поиска бриллиантид.

Стажер Школы погранслужбы Бенвенуто Мальдини нырнул на «големе» в кольцо недалеко от щели Кассини, попал в кохлеоидное завихрение и был захвачен скоростным многовекторным потоком, унесшим его в глубину кольца. Что случилось дальше, было нетрудно догадаться: парень не справился с управлением, не помог и драйв-инк, «голем» закрутило и затянуло в «свисток» — щель между двумя каменными глыбами, сыгравшими роль жерновов.

— Входим на цыпочках! — предупредил Гоша.

«Голем» тряхнуло.

— Плавней, мой друг, плавней, — недовольно сказал Артем. — Мы не на родео.

— Я просто обошел шатун.

— Давай за ним, попробуем пересечь поток за его широкой спиной.

— Он взбаламутил весь поток, в кильватере куча щебня, набьем шишек.

— Щебень мелкий, пусть бомбардирует, твою шкуру ему не пробить.

— Так ведь больно же!

— Не ной, не пожалею!

«Голем» — четырехметровый сгусток энергии и материи, способный менять форму в зависимости от внешних условий, с человеком внутри — как косточкой внутри абрикоса, — метнулся вслед за стометровым обломком скалы, пристроился сзади, уклоняясь от крупных камней и отбивая «лбом» мелкие, и шел так около минуты, пока инк и пилот «отдыхали» от сверхскоростного маневрирования.

— Сорок первый, вызывает база, — раздался голос дежурного погранслужбы в районе колец Сатурна; база располагалась на спутнике окольцованного гиганта — Мимасе. — Мы вас потеряли.

— База, Костантин, все нормально, — ответил Артем. — Вошел в бета-слой с резонансами, начинаю поиск.

— Ромашин, ты нервируешь моих парней, пора возвращаться. К тому же тебя только что запрашивал очень большой босс.

— Кто? Надеюсь, не командор погранслужбы?

— Напрасно иронизируешь, тебя искал твой дед.

Артем поежился. Дед Игнат был комиссаром службы безопасности УАСС и не одобрял увлечение внука глубоким нырянием в кольца Сатурна.

— Чего он от меня хотел?

— Комиссар ждет тебя через час на сто шестой базе.

— Он знает, чем я сейчас занимаюсь?

Голос дежурного стал виноватым.

— Не мог же я сказать, что не знаю, где ты, если тебя зарегистрировала служба наблюдения за кольцами. Когда тебя ждать?

— Скажи деду, что я буду у него через два часа. Очень хочется окунуться поглубже. Кстати, почему он ждет меня на сто шестой?

— Спроси что-нибудь полегче.

Артем хмыкнул. Сто шестая база УАСС располагалась не на Земле и даже не в Солнечной системе, а на спутнике планеты-гиганта возле звезды омикрон-2 Стрельца. Почему комиссар выбрал местом встречи с внуком эту базу, было непонятно.

— Выходим из резонанса, — предупредил Гоша.

«Голем» снова тряхнуло — в него попал довольно крупный, с полметра, обломок.

Гоша чертыхнулся.

— Вот он! — воскликнул Артем, не увидев, а буквально ощутив блеск скалы, на которой жила колония бриллиантид.

— Сгущение типа «карусель», — озабоченным тоном отозвался инк. — Не попали бы под пулеметный обстрел.

— Обойдем его снизу, через пустой «карман».

— «Карман» закрыт длинной струей пыли.

— Аннигилируем пару тонн пыли, и вся недолга.

Инк послушался.

С десяток несущихся под углом к «голему» сгустков пыли исчезли, точнее, превратились в фотонно-плазменные струи: Гоша применил неймс — стандартный нейтрализатор молекулярных связей, — и аппарат сквозь них нырнул в «карман» — в одну из нередко образующихся спонтанно зон, свободных от астероидов. Скала с колонией бриллиантид выросла в размерах, приблизилась, закрывая фронтальное поле обзора. Формой она напоминала человеческий череп и была проедена пещерами насквозь. Колония бриллиантид обосновалась в нише, там, где у «черепа» должен был бы располагаться нос.

Артем замер от восхищения, разглядывая сверкающую в лучах фонарей «голема» россыпь «моллюсков космоса».

Их было не меньше двух сотен разного размера и всевозможных форм, и сверкали они как обработанные алмазы, испуская лучики света чистых спектральных тонов или пуская крохотные радуги, действующие на зрение так же, как великолепная мелодия на слух.