— Где трупы?

Нечаев поморщился, будто трупный запах в этот миг ударил ему в нос.

— Трупы — это улика, дорогая Инга. И об этом никто не расскажет. Я понятия не имею, где их закопали. Надеюсь, не на моем участке. Хотя от Дона и от Борзого можно ждать любой подлости.

— Какая роль сейчас отводится Гедеминасу? — Незаметно для себя Аида увлеклась допросом.

— Большая. Вы ему здорово подсобили. Парню просто повезло. У них с Доном давняя вражда. А вы взяли и убрали Дона с его пути.

— Значит, он мне должен кругленькую сумму? — сообразила она. — Я не люблю убивать бесплатно.

— Если так рассуждать, то мы вам все должны, и Борзой в том числе. Не представляете, чего нам стоило сесть вчетвером за стол переговоров. Донатас был вредным мужиком. И очень жадным. Я долго уговаривал его пойти на этот договор.

— И что теперь?

— Да, все то же самое. Снова вражда.

— У Гедеминаса оказался самый жирный кусок? — догадалась девушка. — И все, благодаря моим стараниям? И вы хотите заставить его поделиться с вами, так? И поэтому взяли меня в заложницы? На этой неделе вы снова сядете за стол переговоров. Уже втроем. И, наверно, не в «Амбассадоре». И там вы разыграете меня в вашей грязной игре. И если Гедеминас не согласится на ваши условия, меня закопают рядом с моей подругой.

— Я просто потрясен вашей фантазией! — Теперь он вытирал носовым платком не только лысину, но лицо и шею, а между тем в гостиной, где они сидели за рюмкой коньяка, вовсе не было душно. — Тяжело говорить, когда тебе не верят.

— Ничего не говорите больше. Я согласна подождать, но только держите меня в курсе ваших переговоров, черт возьми! Я не желаю оказаться в ловушке без предупреждения, как устроил мне Дотанас. Это слишком нервирует меня.

— Обещаю поставить вас в известность о любых изменениях в наших судьбах. — Он произнес это, скривив рот. — А теперь и мне позвольте задать вам вопрос. Давно ли вы знакомы с человеком по имени Марк Майринг?

— О, это вопрос сугубо личный!

— Разве?

— Еще бы! Вы спрашиваете меня о моем любовнике, а ведь он человек женатый, и разглашение тайны не желательно для нас обоих.

— Надо же! Как повезло этому Майрингу!

— Это говорите мне вы? А я думала вы равнодушны к женскому полу! — Аида позволила себе расхохотаться.

— А я думал, что вы равнодушны к мужскому, — ответил он ей тем же.

— Может, выпьем за однополую любовь? — кокетливо подмигнула она.

— Не морочьте мне голову! Я вас конкретно спросил, давно ли вы знакомы с Майрингом?

— Недавно. Он когда-то учился в одном институте с моим братом. И мой брат всегда высоко ценил его как врача.

— Как врача? Да он всего лишь навсего аптекарь.

— Фармацевт, — поправила Аида. — Так это бизнес. Вы ведь тоже бизнесмен, а не нотариус.

— И в какой же области он врач?

— Гинеколог.

— Умеют же устроиться некоторые! — сострил Нечаев. — А теперь ответьте, что нужно вашему любовнику, аптекарю-гинекологу, от моей супруги?

— Оп-ля! Я что вам, маг-прорицатель или машина для ответов на все вопросы? Спросите у своей супруги.

— Спрашивал. Она говорит, что не знает такого. А у меня имеется вот что. Думаю вам, как любовнице Майринга, будет любопытно взглянуть.

Он протянул ей фотоснимок, на котором был изображен дом на Фонтанке. На балконе стояли Марк и Софья. Оба курили. Сбоку высвечивалась дата и время. Снимок сделан на прошлой неделе в тринадцать часов пятнадцать минут. Обеденный перерыв в нотариальной конторе.

— Их засняли с реки? — сообразила она.

— По всей видимости, с проплывавшего мимо катера. А потом снимок увеличили. Или пользовались специальной фотокамерой.

— Вы так говорите, будто не знаете фотографа.

— Так и есть. Я никого не нанимал следить за моей женой. Снимок принес доброжелатель, и я купил его.

— А негатив?

— Я не настолько щепетилен и не настолько дорожу честью супруги. Меня интересует совсем другое. Вы понимаете? Поэтому я установил за аптекарем слежку. И след привел к вам, дорогая Инга.

— Разумеется. Но не надо придавать этому такое огромное значение. После гибели Дона, я — безработная. А у вашей жены могли возникнуть женские проблемы…

— Не смешите меня! Ваш аптекарь решает женские проблемы Софьи на моем балконе, во время ее обеденного перерыва!

— Не понимаю. Если вы не ревнуете Софью, зачем тогда привязались к этому снимку. И что вы хотите услышать от меня?

— От вас, дорогая Инга, я хотел бы услышать правду. А именно, что Майринг собирал для вас информацию, которую узнавал от моей жены.

— Я просто потрясена вашей фантазией? — передразнила его Аида. — Я одалживаю любовника другой женщине, ради какой-то паршивой информации!

— Если мужчины значат для вас столько же, сколько для меня женщины, то я не вижу в этом большой беды.

— Не надо все лить в одну бочку! — возмутилась девушка. — Никто еще не изобрел линейку, по которой можно измерить чувство. Я одинаково отношусь и к мужчинам, и к женщинам, и не выношу никакой дискриминации в этом вопросе. Впрочем, как и в других. Марк мне дорог настолько, насколько я еще способна кем-то дорожить. И этот снимок мне доставил больше страданий, чем вам. Я бы хотела приобрести негатив. Передайте тому человеку мое пожелание, если он снова явится сюда. Извините. — Она тоже достала носовой платок и вытерла глаза, полные слез.

Нечаев с интересом смотрел и слушал весь спектакль, но слезы его несколько обескуражили. Слезы — это было слишком, перехлест.

— Я со своей стороны позабочусь о том, чтобы вы не встречались с моей женой, пока будете гостить в этом доме. Это может вас слишком ранить. — Он явно издевался над ней, но Аида промолчала.

Им с Дуняшей отвели спальню наверху. К их услугам были предложены ванна, туалет, гостиная с камином, кухарка, два охранника и две немецкие овчарки. Нотариус с женой в тот же день уехали в город. Нечаев предусмотрительно запер несколько комнат, в том числе и ту, в которой находился телефон. Она служила нотариусу кабинетом и была расположена на втором этаже, через два окна от ее спальни. Попасть туда не представлялось никакой возможности. На окне кабинета была решетка, а кроме того собаки постоянно шастали по двору.

Овчарок звали Магда и Макс, и Аида решила в первую очередь найти с ними контакт. У нее всегда получалось дружить с собаками, но тут ситуация осложнилась тем, что Магда и Макс получили команду охранять девушку. Именно девушку. Конкретный объект. И они не подпускали ее. Зато сразу же полюбили девочку. Дуняша оказалась не из трусливых. Она целые дни напролет играла с собаками, и Магда ночью приходила под дверь спальни стеречь свою любимицу.

Дуняше нравилась жизнь в богатом доме, ее не пугала перемена обстановки. Она не поняла, что они находятся в заключении, и даже как-то поинтересовалась не придет ли к ним в гости отец. Об отце она вспоминала изредка, но сразу начинала грустить.

Аида гадала, вернулся ли отец домой или сдал билет на поезд. Больше всего она переживала за Патимат и очень надеялась, что Марк свяжется с мачехой и как-то ее поддержит. Скорее всего, Майринг тоже не в курсе происходящих событий, потому что нотариус теперь установил строгий контроль за женой. Нельзя же быть такими неосторожными! Подставились средь бела дня!

Она всегда поражалась, как могут люди настолько расслабиться и потерять контроль. Даже упиваясь в кабаке, она всегда контролировала обстановку. Она считала, что мир враждебен по отношению к людям и только ждет момента, когда человек расслабится, чтобы застать его врасплох. Так было, когда она вышла из антикварного, зачарованная сухарницами в стиле «модерн», и ее тут же сцапали парни Борзого. И то же самое вышло в «Кошкином домике». Они поедали с Дуняшей мусс и мороженое и радовались жизни, а «враждебный мир» уже готовил для них ловушку.

Время шло. Нотариус дважды навестил свою пленницу. Рассказывал какие-то несмешные анекдоты из жизни нотариальной конторы и просил потерпеть еще немного. О делах ни разу не обмолвился. Оба раза он приезжал один, без Софьи и ее подмывало спросить, с кем он оставил супругу, надежна ли охрана.