Свет сменился, и мы пошли. «Не волнуйся, приятель, всё в порядке. На самом деле, наличие такого места встречи — одна из причин, почему я чувствую себя лучше. Это значит, что эти люди настроены на работу и хотят сделать её без лишних хлопот. Не волнуйся».

Он пожал плечами. «Да, но что ты можешь сделать, чтобы гарантировать, что нас не обманут, понимаешь, о чём я? Ты собираешься сделать то, что она хочет? Ну, то есть, вернуться сюда, отдать ей Think Pad с загрузкой и забрать деньги? Или попросишь ещё? Держу пари, он стоит целое состояние».

Даже если такая мысль и приходила мне в голову, я не собирался ему в ней признаваться. «Нет, приятель, я просто хочу всё сделать правильно. Просто обменяй свой маленький аппарат на деньги и возвращайся в Великобританию. Так всё будет безопасно и просто. Как ни посмотри, это всё равно хорошие деньги». Всё это время я улыбался. У меня было такое чувство, будто я пытаюсь уговорить маленького ребёнка съесть свою капусту.

Я ожидал новых вопросов, но он лишь снова пожал плечами. «Просто спрашиваю, приятель. Если тебя это устраивает, то и меня тоже. Знаешь что, она такая вкусная, правда?»

Я ухмыльнулся. «Да, она очень красивая. Но нам не по зубам, сынок». Я как-то не мог представить Лив, целующуюся с Juicy Lucy в Неттинг-Хилле, или проводящую день за разборкой моего бойлера.

Главные двери вокзала были тяжёлыми и деревянными, с иллюминаторами, защищёнными металлическими решётками. Мы протиснулись внутрь и тут же столкнулись с Сантой, который звонил в колокольчик и требовал денег. Мы обошли его.

Внутри здание больше напоминало ухоженный музей, чем железнодорожную станцию: чистые каменные полы, толстые гранитные колонны и невероятно высокие потолки. На люстрах висели маленькие снеговики, а само помещение оглашалось объявлениями, разговорами людей, разрывающимися от звонков мобильными телефонами, а в углу артист играл на аккордеоне финскую версию «Доброго короля Вацлава». В воздухе витал сильный запах сигаретного дыма и фастфуда.

Группа людей в шапках Санта-Клауса и с лыжами на плечах пыталась протиснуться мимо измученных бизнесменов в пальто, меховых шапках-казаках и с приклеенными к ушам мобильниками. Странно было то, что не было ни одного поезда – станция была холодной, а платформы находились на улице.

Том потёр руки. Ему здесь понравилось. «Боже, я почти снова чувствую себя человеком. Что теперь, Ник?»

Пока мы стояли и приходили в себя, Дед Мороз продолжал заниматься своими делами, и я подумал, что «почти» — это максимум, на который Том когда-либо был способен.

Найти DLB Лив было очень легко, и, как и в отеле Langham, он был расположен очень удачно. Мы стояли спиной к главному входу. Перед нами была широкая лестница и эскалаторы, ведущие вниз, в метро.

С трёх сторон лестница окружала открытый квадрат из сплошных деревянных скамей. DLB находился у мусорного бака слева.

Том последовал за мной, пока я шла между DLB и большим билетным залом слева от нас, направляясь к газетному киоску. Девочка-подросток сидела и читала журнал, слушая Walkman и жуя жвачку во рту. На ней были тёмно-синие зимние штаны под курткой в тон, расстёгнутой, чтобы не вспотела.

Я кивнул Тому, прежде чем мы поравнялись с ней. «Вот она, приятель. Видишь девушку в синем?»

Он кивнул в ответ, и мы прошли мимо.

«Итак, если вы засунете руку под скамейку, прямо туда, где она сидит, вы почувствуете пластиковый контейнер, прикрепленный липучкой.

Все, что вам нужно сделать, это убедиться, что никто не смотрит, и сделать это, уйти и написать записку с указанием, где вас можно найти, и они придут».

«Ник, разве это не похоже на Джеймса Бонда? Мне не нравится».

«Это просто обычная рутина. Нужно знать, что делать, если что-то пойдёт не так. Ну, знаешь, а вдруг я сломаю ногу и не смогу вернуться? Тогда тебе придётся передать нам товар и вернуть деньги».

«Лишь бы никаких шалостей. Ну, знаешь, трахаться с ней или что-то в этом роде? Мне это не нужно, приятель. Мне нужны только деньги».

Мы остановились у стены рядом с газетным киоском.

«Том, всё будет как по маслу. Тебе просто нужно знать кое-что на случай, если я получу травму, вот и всё. Ты — моя страховка, а я — твоя».

Ему это понравилось. Девушка встала и пошла к нам, кивая головой в такт музыке, звучавшей в её ушах.

«Иди, посмотри, есть ли там что-нибудь еще».

«Что сейчас?» Он выглядел совершенно перепуганным. «Пока все здесь?»

«Том, он никогда не опустеет. Это же станция, чёрт возьми.

Всё, что тебе нужно сделать, это пройтись туда, сесть, просунуть руку под скамейку и пощупать там. Пока ты будешь этим заниматься, я пойду и разменяю тебе деньги, хорошо?

Я не стал дожидаться его ответа. Я хотел, чтобы он всё сделал автоматически.

Если бы ему пришлось добираться сюда одному, он бы, по крайней мере, знал, что делать.

Я прошёл дальше по станции. Указатели передо мной указывали на платформы и камеры хранения багажа длительного хранения. Скоро я туда загляну.

Пока люди с деловым видом проходили через большие деревянные двери, я видел заснеженные машины, стоящие на каждой платформе. Справа от меня находились магазины и туалеты, а примерно в пятидесяти футах от меня – выход на автовокзал. Слева – ещё магазины и камеры хранения багажа для краткосрочного хранения, а на таком же расстоянии – ещё одна дверь, ведущая к стоянке такси. Позади меня была лестница метро и очень нервный Том.

Я пошёл налево, к пункту обмена валюты, обменял 500 долларов и вернулся. Приближаясь к DLB, я увидел, что он сидит на скамейке, очень довольный собой. Я сел рядом с ним, втиснувшись в небольшой зазор между ним и довольно крупной женщиной, чистившей апельсин.

«Проще простого, приятель. Нашёл с первого раза, смотри».

Он начал наклоняться.

«Нет, нет, не сейчас, Том. Оставь его там, и я покажу тебе, как сказать Лив, что ты оставил там для неё послание».

Я встал, и он последовал за мной. Женщина обрадовалась и раскинулась ещё шире. Мы направились к выходу на платформу и повернули направо, пройдя мимо туалетов.

«Том, иди туда и напиши свое сообщение, хорошо?»

Он кивнул, не отрывая взгляда от компьютерных журналов на английском языке, когда мы проходили мимо еще одного газетного киоска, где еще больше людей боролись со своими багажом и лыжами.

Я объяснил, где оставить маркер с DLB. «Сразу за этой кофейней, справа, ряд телефонов. Когда придёт время, купи маркер в одном из этих магазинов и проведи линию вдоль кабинки в правой, хорошо?»

Это не так. «Почему?»

«Чтобы Лив не приходилось каждый раз садиться и шарить под скамейкой, чтобы проверить. Если нарисованной маркером линии нет, она знает, что и сообщения тоже нет. Иначе она будет выглядеть немного подозрительно в среду, не так ли, сидя на одном и том же месте каждый час?»

Он задумчиво кивнул. «Знаешь что, она могла бы сидеть рядом со мной хоть каждый час, понимаешь, о чём я?»

Я улыбнулся. Если бы две женщины в аэропорту съели его на завтрак, Лив, вероятно, прожевала бы его и выплюнула, не отрываясь от газеты.

Мы приближались к дверям автовокзала, когда они все одновременно распахнулись, и к нам хлынул автобус с людьми, волоча за собой лыжи и багаж.

В девяти метрах от дверей на стене висела стойка из четырёх телефонов, разделённых полированными деревянными кабинками. Мы встали у ближайшей из них, пропуская автобусную группу, грохотавшую чемоданами и оживлённо переговаривающуюся.

«Видишь?» — сказал я.

«Да, ты хочешь, чтобы я отметил...» Он начал махать пальцем.

«Эй, Том, в стране шпионов никто не указывает». Я опустил его руку, стараясь не смеяться. «Но да, всё верно, приятель, метка. Но линия, хорошая толстая линия. Притворись, что разговариваешь по телефону, и убедись, что они…» Я кивнул в сторону цветочного магазина напротив, «тебя не видят».

Том проследил за моим взглядом. «Понимаю, но ты же скажешь мне, что написать в письме, ладно?»