«Пожалуйста, откройте свой разум.» — попросила Валя, приложив руку к голове девушки.

Валькирия подчинилась, и вскоре из руки девочки полился тёплый свет, содержащий в себе воспоминания, принадлежащие младенцу, совсем простые и неосознанные, где лишь улыбка матери вызывала такую теплоту на сердце, что становилось радостно.

Неизвестно, как долго шёл процесс слияния. Валькирию это не интересовало. Она полностью погрузилась в эти беззаботные воспоминания другой жизни. В отличие от тех снов с ключевыми событиями, которые и выступили в роли якоря для вызволения сущности Вали из глубин души, информации здесь было в миллионы раз больше.

Месяцы сменяли друг друга. Вот совсем кроха выросла, став малюткой, знающей несколько слов. Вот она уже членораздельно разговаривает с сестрой и катается на шее отца, веселится со сверстниками, тренирует первые техники, а затем…

Когда Валькирия получила воспоминания последних месяцев, то не могла остановить слёзы. Она буквально чувствовала, будто сама через это прошла, и так оно и было.

Следующие сотни тысяч лет опыта пролетали очень быстро. По какой-то причине информация, добытая в измерении судьбы, имела искажённое восприятие времени. От её получения в голове появился зуд, вскоре перешедший в головную боль. Со временем она усилилась настолько, что некоторая часть информации была утеряна. По странному совпадению речь шла именно о том фрагменте, который начинался с момента, где Валя впервые контактировала с Синергией, зарытой глубоко в почве судьбы. Таким образом она потеряла информацию, например, о том, что Кён — её родной брат, и что за интриги творились с её семьёй, пока она была совсем маленькой девочкой.

Дальше пошла информация о времяпровождении в глубинах души Валькирии, затем первом пробуждении, нахождении в лимбе, и вот, наконец, она тут!

Валькирия раскрыла блестящие глаза. Перед ней больше никого не было, но она не ощущала чувства утраты и одиночества, потому что знала, что раньше там сидела именно она. Слияния прошло успешно, хоть и с потерей крохотного кусочка информации, который почему-то казался девушке очень важным.

Валькирия сразу же с прискорбием выяснила, что её безграничные способности по манипуляции судьбами ограничены уникальным телом, которое ограниченно развитием. Приведя аналогию, она знает легендарную технику, требующую легендарный разряд стихии жара, вот только в настоящий момент она знает разве что основной разряд стихии жара. Дабы быть способной раскрыть весь потенциал своего уникального тела, ей придётся развиваться дальше, и когда-нибудь она вернёт свои безграничные способности.

Сейчас Валькирия осознала, как глупо было питать эгоистичные мысли насчёт того, что её жизненные приоритеты будут значимее, чем у Вали. Несусветная чушь! Как один человек, она воспринимала все стремления в своей жизни как единое целое.

Также это слияние пусть и несильно, но притупило боль от катастрофы, которую Валькирия пережила на острове, потому что девушка обрела новые цели в жизни, которые по своей важности перевешивали горе, тянущее её в пучины отчаяния и депрессии.

{Хитрая обманщица… Если бы я упомянула об этом, то отказалась бы.} — подумала Валькирия. Только что она поняла кое-что важное: ей придётся избавиться от Вальки путём слияния с её глупой и примитивной личностью питомца, иначе она будет отравлять ей жизнь, а также мешать развиваться, ведь личность в разуме и душе должна быть единым целым.

От осознания, что придётся пережить опыт этого питомца, Валькирия зябко передёрнула плечами и даже заплакала. Она будет помнить, как спала с Кёном по своему желанию… Похоже, ей всё-таки придётся избегать парков и цирков до конца своей жизни.

Вздохнув с прискорбием, Валькирия применила волевые усилия и вытолкнула Вальку из тела, а затем обратилась к ней с предложением, которое ну совсем не хотела делать…

…

Время в лимбе шло нестабильно, поэтому неизвестно, как долго Валькирия обдумывала предложение Вали слить воедино личности, и как долго происходило это слияние. И тем более не известно, как долго придётся убеждать Вальку слиться с ними тоже.

Глава 821

Раннее утро. Во дворце Розаррио комнату для телепортации осветила зелёная вспышка.

Кён благополучно проигнорировал очередной (уже тридцатый) входящий вызов от Клементины и отправился в свои покои, зевая. Хотя он мог обходиться без сна многие дни, в эту опасную пору глупо будет накапливать задолженность по сну.

«Как прошла встреча с дочкой у моего самца?» — с горящими глазами спросила Гера, внезапно оказавшись возле своего ненаглядного. Она, разумеется, знала некоторые подробности о его личной жизни, ведь эта тема имела для неё первостепенное значение.

«Весело провёл с ней время. Урсула потрясающая кошечка… Игривая пушистая охотница.»

«Я тоже жду не дождусь игривую пушистую охотницу!» — переминаясь с ноги на ногу, произнесла Гера. По её глазам было видно, что она жаждет стать мамой.

«Обязательно. Когда минует кризис, я сделаю тебе много охотниц.» — с улыбкой пообещал Кён. До сих пор он умерщвлял семя, ведь беременность мантикорши временно ослабит её. Куда разумнее дождаться лучшего времени. А вот демоницу-Кару он, например, накачивал здоровым семенем, но она догадалась умерщвлять его самостоятельно, сучка такая.

Вдруг мантикорша насупила тонкие брови, приблизилась к человеку и жадно его обнюхала. От него веяло феромонами самки, которая родила ему ребёнка — она давно её изучила. Пахло слишком плотно для обычного рукопожатия, что не могло её не взволновать.

«Ты же говорил, что Триана не желает иметь с тобой какие-либо отношения, пока ты не станешь ей альфой, разве нет? Неужели ты уже превзошёл её?» — удивилась Гера.

«Ха-ха, если бы… Мы всего лишь немного пообнимались.»

«Обнимались?» — Гера наклонила голову. — «Напомни, как ты относишься к Триане?»

«Не будет ошибкой сказать, что я люблю её. Особенно я благодарен тигрёнку за прекрасного ребёнка.» — срифмовал Кён, слегка озадачившись такому вопросу. Ему казалось, мантикоршу больше интересует очистка ключей, но она до сих пор ни разу про неё не напомнила, а вместо этого интересуется его личной жизнью и отношениями между ними.

«А меня ты любишь?» — спросила Гера. — «Между ней и мной кого бы ты выбрал?»

«Не задавай такие глупые вопросы. Я буду доволен только забрав вас обеих.» — твёрдо сказал Кён и отправился в свои апартаменты поспать хотя бы несколько часов.

Такой ответ устроил Геру. На самом деле лучше и не придумаешь, ведь своими словами человек ещё раз подтвердил, что готов стать лучшим альфой для своих самок, а она, как глава гарема, будет главной кошечкой в его любовном гнёздышке.

Когда самец почистил ключи и лёг на кровать, Гере принялась массировать ему плечи, а затем спину, при этом облизывая ему затылок, так проявляя заботу и ласку, а когда он уснул, она встала рядом охранять его сон. Даже несмотря на то, что он для неё всё ещё омега, её сердечко часто билось в его присутствии, а от предвкушения, когда он станет её альфой, и вовсе кружилось в голове от окрыляющих чувств.

Кён заметил, что рыжая красавица влюбилась и подсела на него. Удивительно, что императрица высших зверей испытывает такие чувства к омеге, а ведь раньше она считала его хитрым человечишкой, затем злостным паразитом, затем самцом на полставки, а сегодня уже самцом и даже чем-то большим. Видимо, очистка ключей сыграла свою роль. Если бы и Триана тоже вела себя так, жизнь вообще превратилась бы в сказку!

…

Тем временем в Розаррио уже прибыли «спящие драконы», они же властелины высших зверей — ядерное оружие по понятиям этого мира. Среди них больше всего выделялся огромный белый тигр. Вид у него был хоть и устрашающий, но измождённый.

Каждый день Илдун думал о том, как мерзкий человек отнял у него Триану, а вместе с ней и внучку. Если бы не он, то тигр с удовольствием бы проводил время со своей крошкой-Урсулой… Даже на мировой войне он чувствовал себя спокойнее, чем при мыслях об этих утерянных возможностях, которые сделали бы его счастливым.