В наушниках орал Сироткин – «К водопадам». Ирония. Водопадов тут не было. Только сухие русла, заваленные ржавым хламом, да ветер, завывающий в разбитых фермах. Я ловила ритм басами, вбивая его в виски, глуша свинцовую усталость. Двести километров до следующей точки на моей карте-ватмане. Еще один склад. Еще один «кандидат» на душевную беседу с топором Леона. Мы не говорили. Не надо. Он знал – я выведу к цели. Я знала – он сделает грязную работу. Наш симбиоз. Наша проклятая норма. Пока мчимся – жива. Пока жива – найду паука. Скорость зашипела на повороте, резина взвыла. Леон уперся ногой для устойчивости, даже не вздрогнув. Осталось двести километров.

***

И вот настал, тот момент, когда мы нашли каналы поставки, проходящие несколько промежуточных контрольных постов, прежде чем выйдя в нужную область. Товар забирали каждый раз с разных точек, внимательно отсекая преследователей. Поэтому ближе подходить не стали, чтобы не спугнуть всех.

Умение задавать правильные вопросы куратора ни разу не навело на мысль, что мы ищем беглецов. Только прибыль и оборот немаленького сообщества, которое мы случайно организовали для прикрытия своего интереса. Два года чтобы выйти на область окопавшихся упырей, превративших нас в настоящих животных. Удивительное дело, но отверженные вне власти нулевых и торговцев оказались намного честнее многих рейдеров нормальных секторов. Свобода въелась в их кровь, гены и мысли, они могли убить, пытать, ограбить или обмануть, но не делали двух вещей. Не брали в рабство и не издевались над женщинами, считая последних сокровищем, всегда доставляя новичков в форты. А те кто этого не делал, долго не жил.

Порой мы даже дрались за еду с другими, правда мы ещё никого не убили за это время. Ранили многих, пытали десятками, но всегда откачивали и делали частью нашей сети. А вот уже завербованные нами наводили порядок, расчищая пространство от неудобных отморозков.

Исключение чуть не произошло в рядовой вылазке, окончившейся странным образом.

***

Наш помеченный склад тушёнки обнесли. Нагло и бесцеремонно, не по понятиям.

Обнесли. Как последних лохов. Через кого слили маркеры? Или просто наглые щенки, решившие, что Джокер и Королева Червей – сказки для новичков? Скоро сказка станет для них очень реальной.

– Чёрт, до следующего пункта километров двадцать, остальные не обновились. Кто выгреб всё? – раздраженно выдохнула я, чувствуя, как знакомая красная пыль въедается в губы. Не просто раздосадована – взбешена. Это не просто кража. Это плевок в лицо нашей сети, нашей системе. Нашему порядку в этом хаосе.

Мир привычно вспыхнул, осветив четыре довольных ауры – туповато-самодовольных, как у щенков, нашедших кость. И одну... одну красивую, словно бриллиант на солнце. Чистую. Яркую. Совершенно нечитаемую. Как белый шум на экране радара. Щелк. Внутренний предохранитель снят. Что за хрень?

Кто этот? Почему аура как стена? Ни страха, ни алчности, ни даже боевого азарта. Ничего. Просто... свет. Как в тех дурацких снах про водопады. Раздражает.

– Нашла воришек? – хладнокровно уточнил Леон. Его голос – как ведро ледяной воды. – Выбьемся из графика, придётся опять сидеть в вонючей канализации.

Слышу, сенсей. Слышу. Канализация. Вонь. Сдвинутые сроки. Еще одна песчинка на весы нашей "робинзонады". Отлично. Просто отлично.

– Да, сто семьдесят пять метров, – кивнула я, уже вытаскивая СВ. Прицеливалась сквозь ржавые балки и пыль, мысленно просчитывая траекторию. – Попробуй по рации связаться на общей волне. Вроде ауры ровные, не в конец отмороженные. Может, просто дураки несознательные.

"Не в конец" – это не оправдание. Но Леон прав, связь дешевле пуль. Пока что.

«Ещё немного и Взломщик будем мне слишком «лёгким», придётся менять оружие» – пронеслось в голове с горькой усмешкой. Слишком легко давит отдачу. Как и всё стало слишком привычным. Даже выбивать дерьмо из таких вот щенков. Тоска.

– Это Джокер, если вы не поняли, чьё добро вы взяли, – голос Леона в эфире был спокоен, как поверхность озера перед бурей. – У вас есть пять минут, чтобы вынести нам недельный запас. Остальное можете оставить по-братски себе.

"По-братски". Ха. Леон сегодня щедр. Обычно он предлагал оставить себе пару банок. На память. Или на приманку для тварей.

– Ага, а я Кровавая королева, – прозвучал в ответ молодой, веселый, наглый голос. Без тени страха. Идиот.

Кровавая Королева. Звучит. Наглый щенок. Сейчас он узнает, почему так прозвали.

Леон лишь кивнул, его взгляд – холодная сталь. Я выстрелила. Не в них. В метре от того, кто говорил. Выстрел «Взломщика» грохнул, как маленькая гроза, разнеся в щепки ржавую бочку. Эхо прокатилось по развалинам.

– Всё сделаем, Джок! Не признали, наш косяк! – завопил уже другой голос, сдавленный, без прежней наглости. – А, бля, Механик, херли ты там тёрся! Ты же в дыре!

Связь оборвалась на пять долгих секунд. Тишина давила. Потом – срыв, почти истерика:

– Джокер! Тут нашего зацепило! Осколком! Спасай, мы заплатим! Кровь... много крови!

"Зацепило". Мягко сказано. "Взломщик" не шутит. И этот "Механик"... Тот самый, с нечитаемой аурой? Интересно.

Мы сорвались с места, Багги взвыл, подбрасывая нас на ухабах. Движение – на автопилоте. Леон сканировал местность, я давила на газ, чувствуя, как адреналин замешивается на старой злости. Не надо было палить. Не надо было связываться. Но этот наглый голос...

Открытая дверь убежища. Трое рейдеров – бледные, безоружные, демонстративно стоящие вдали от сложенных стволов. Ауры – колючий клубок страха и вины. И... он. Тот самый брюнет. Высокий, с фигурой атлета, лежит на бетонном полу в луже крови, которая кажется слишком яркой, слишком живой в этой серости. Его лицо... красивое. Глупо красивое. Не для Мешка. Другой рейдер сидел над ним, лицо перекошено усилием, пальцы глубоко в шее, зажимая хлещущую артерию. Его руки по локоть в алом.

Артерия. Шея. Минуты. Если повезет. И эта аура... Она не погасла. Она светилась. Теплом. Настоящим, глубинным теплом, как... как печка в детстве. В том "до". Я никогда... Никогда не видела ничего подобного. Не чувствовала. Даже от Леона – ледяная глубина, сила. А это... Это как солнечный луч сквозь смог. Ослепительно. Невыносимо.

Леон уже двигался, быстрым, экономичным шагом, доставая Микс из нагрудного кармана. Время для него текло нормально. Для меня – остановилось. Я застыла в дверях, не в силах оторвать взгляд от этого света. От этого умирающего юноши с лицом ангела-мутанта.

Обнять его. Просто подойти и обнять. Прижаться к этому теплу. Зарыться в него, как в одеяло. Забыть про Мешок, про Аспидов, про отрубленные руки и вонь канализации. Глупость. Идиотизм. Он истекает кровью! Но... этот свет. Он зовет. Как магнит. Как наркотик, которого я не пробовала.

Леон всыпал в ноздрю Микс. Механик – просто тихо вдохнул, его тело расслабилось, конвульсий не было. Он просто... отключился. Мирно. Его аура пульсировала ровнее, свет стабилизировался, но тепло не исчезло. Оно окутывало его, как нимб.

Хочу. Хочу этот источник тепла рядом. Не для сети. Не для пользы. Для себя. Как трофей. Как ту самую игрушку, которую никогда не было. Чтобы приезжать в "Париж" (если он еще существует) и видеть это сияние. Чтоб знать, что в мире есть что-то... неиспорченное. Даже если это иллюзия.

– Леон, – мой голос прозвучал чужим, слишком резким на фоне тишины. – Делай что хочешь с остальными. А Механик... Механик идёт с нами. – Я повернулась к трем рейдерам, стараясь не смотреть на светящуюся фигуру на полу. – Кто он такой?

– Не, так дела не делаются! – возмутился их лидер, Дерзкий (аура его полыхнула искренним негодованием, без страха). – Если Мех захочет с вами – добро. А так – нет! Он хоть и... больной, – он смущенно замолчал, – но пацан ровный! И руки из правильного места растут! Не какой-то шкет!