Леон едва заметно кивнул. Удовлетворение? Одобрение.

– Теперь напомни мне, – его голос снова обрел обычную, чуть насмешливую интонацию, но глаза оставались острыми, – правило боевых сигналов при атаке базы противника. Особенно... щелчки.

Щелчки. Коды. Проверка на готовность. На память. На послушание. Я ответила четко, как на параде, хотя внутри все сжалось:– Два щелчка – чистим всех кроме своих. – Смерть по списку.– Три щелчка – смена позиции. – Отход. Маневр.

– И… – Он подождал, его взгляд буравил меня.

Последний штрих.

– Один – отбой операции. Отходим на исходную. – Я позволила себе легкую, жесткую иронию. – Но когда мы его вообще использовали, командир?

Отбой? В нашем деле? Смешно.

Леон усмехнулся. Холодно. Без юмора. Его следующий вопрос прозвучал как выстрел в тишине:– И последнее. Не забыла, чему учил тебя Омон?

Омон. Имя ударило, как кувалда по солнечному сплетению. Холодные стены казармы. Запах пота, пороха и страха. Глаза инструктора – как ледяные осколки. Его голос, режущий тишину: "Когда игра зашла слишком далеко... Когда партнеры становятся угрозой..." Вспышка боли. Ярости. Правило вне правил. Правило выживания, выжженное кислотой предательства. Я встретила взгляд Леона. В его глазах не было вопроса. Был приказ. Признать готовность. Я кивнула, один раз, резко. Голос звучал хрипло, но абсолютно четко:

– Помню, сенсей. "Своя шкура – ближе к телу". И бить первым, когда партнер тянется к ножу. Особенно если этот "партнер" – в броне последнего класса и с пулеметом.

Холодная ясность накрыла меня, как шлем. Игра изменилась. "Нулевые" таковыми не являлись, не союзники - подстава. Они были следующей мишенью. А хакер... он был просто ценным грузом, который нужно было изъять. Леон дал сигнал. Балка сдвинута. Шаг сделан. Теперь ждали только повода. Или создавали его. Мои пальцы привычно проверили ход затвора «Шторма» под плащом. Готова.

***

Три часа спустя.

Запах. Первое, что ударило в ноздри, едва переступила порог. Сырость подвала, пыль, гниль… и страх. Густой, липкий, как испарина на коже. Во временном убежище. Какая ирония. Раздолбанный подвал ГОиЧС с прочной дверью – вместо стерильного бункера «нулевых». Выбор Леона. Всегда неочевидный. Всегда с подтекстом. Здесь стены помнят чужую панику, впитывали крики. Идеально. Для того, что предстояло.

Они сидели посреди этого хаоса. Маркиза и Зорро. Два позера, чья модельная внешность теперь казалась жалким маскарадом. Крепко связанные. Дрожали. Не от холода – от осознания. Осознания, что их красивые костюмы не спасут. Что сейчас будут ломать. Мои пальцы привычно постучали по бедру. Страх – это хорошо. Сломленный страх – еще лучше. Информация течет из трещин в душе.

Дверь скрипнула. Вошли они. Техник-хакер, все такой же резкий и надменный, и его три пулеметчика-шкафа. Броня. Оружие. Пренебрежение. Запах дорогого пороха и синтетики смешался с подвальной вонью. Парочка «нулей» осталась снаружи. Винт и Болт. Наблюдатели? Или резерв? Мой дар скользнул по ним – настороженные, но невмешивающиеся. Интересная позиция.

– Чёрт, опять Сайга барахлит, – бросил Леон, его голос прозвучал неестественно громко в тишине. Он не приветствовал. Он передернул затвор. Дважды. Лязг-лязг.

Время остановилось. Два щелчка. Код, вбитый в подкорку. Чистим всех кроме своих. Взрыв. Не внешний – внутренний. Адреналин вколотился в вены ледяной иглой. Я взорвалась движением. «Шторм»? Нет. Быстрее. Американец – тяжелый, надежный «Ka-Bar» – уже в руке, выхваченный из-под плаща в долю секунды. Первый «тяж» – ближайший, монолит брони и мышц. Его аура – тупая уверенность – даже не дрогнула, пока я не влепилась в него. ТУК! Локоть. Точный, сокрушающий удар по суставу, поверх брони, в щель. ТУК! Второй. Звонкий стук металла по кости. Он зарычал, больше от неожиданности, чем от боли, но рука с пулеметом беспомощно повисла. Уязвимость найдена. Эксплуатирована.

Краем зрения – Леон в движении. Молния. Тактический топор – не для рубки дров. Взмах – и кисть второго «тяжа» уже не держит пулемет. Взмах – и третий падает, срубленный ударом в висок рукоятью. Худощавый хакер? Просто вырублен. Эффективно. Без изысков. На улице... Мой дар выхватил две мощные, ровные ауры. Болт и Винт. Ждали. Цели.

Я уже прикусила капсулу. Красная пыль – горький взрыв на языке, мгновенный холодок, заточающий мир в кристальную четкость. Щелчок предохранителя СВ-96 снят. Приклад у плеча. Две ауры в прицеле – в дверном проеме, на фоне серого света. Жду. Жду команды. Жду оправдания для выстрела. Ликвидация? Пальцы знали свое дело. Готова.

– Леон, придурок! – Голос в рации Леона резанул громко, истерично. Пузырь. – Какого хера ты мне угрожаешь и сдёрнул техника нулевых в такую даль?! У меня магазины встали, а он ошивается у тебя! Я в форте 187 минус тринадцать! Два дня гнался за Психом, не успел перехватить! Тащи свою сраку, забирай выкупленных рабов и прекрати портить бизнес!

Бизнес. Слово обожгло. Рабы. Товар. Но сейчас – информация. Леон оставался ледяным:

– Пузырь, это Леон. Как выглядит техник? – Голос ровный, деловой. Но его взгляд – мгновенный сигнал мне. Заняться ранеными.

Я двинулась. Автоматически. Снайперка к стене. Жгуты. Трое «тяжей» кряхтят на грязном полу. Один – с раздробленным локтем, второй – с окровавленной кистью, третий – просто без сознания. Работа чистая. Быстро, эффективно. Наложила жгуты, остановила опасное кровотечение. Не до жалости. До функциональности. Пока Леон выслушивал описание «лежащего без сознания пред ним человека» – нашего хакера-заложника.

– Леон Пузырю, комиссия двадцать процентов со сделки. – Голос Леона звучал почти благодушно. Театр. – Спасибо тебе за оперативность. Привезу я твоего спеца. Жди нас в форте. Через часа четыре буду.

Он бросил мне рулон скотча. Жест: кисти к рукам. Прикрутить, чтобы не дергались. Я выполнила. Методично. Без эмоций. Инструменты должны быть обезврежены.

Три «Микса». Пулеметчики. Группа сопровождения. Лежали, как новенькие, если не считать бинтов и скотча. Гордецы. Я закончила с пленными вербовщиками. Их страх сменился ошеломленной пустотой. Сломаны быстро.

Когда «гордецы» очнулись… картина. Винт и Болт сидели напротив. И ржали. Не смеялись – именно ржали. Громко, безудержно, до слез. Как над гениальным, похабным анекдотом. Как над зверинцем, где медведь сел на собственные грабли.

– Какого хрена, ДЖОКЕР?! Что это было?! – орал Псих (теперь я знала его позывной), пытаясь дергаться в связях. Его лицо пылало от ярости и унижения.

– Это сучий театр, Псих! – Винт смахивал слезы, его голос хрипел от смеха. – Ты когда начнёшь готовиться к операциям нормально?! Это же Леон! Написано в личном деле – ёба…ый параноик! А ты? По привычке припёрся! Не представился! Гарантов не назвал! – Он ткнул пальцем в сторону Психа. – Ты думаешь, почему мы внутрь не пошли?! Он бы стрелять начал! А наших «танков»… – он кивнул на связанных пулеметчиков, – …можно втихую обезвредить. Но не убить. Я уж по рации связаться хотел! Знал, что накроют вас при входе!

– А если бы Пузыря не было?! – Псих выкрикнул это с ледяной, смертельной серьезностью. – Они бы всех положил! Ты видел, что его сучка достала из чехла?! – Его взгляд, полный ненависти, впился в меня.

«Сучка»? Я даже не моргнула. Обижаться? На что? На правду? Я достала бы «Взломщика» и положила бы их всех, если бы прозвучала команда. Вместо этого – лишь улыбнулась Психу. Легкая, чуть кривая. Подыгрываю. Пусть ему будет не так обидно. Косяк – его. Глупость – его. Наша работа – безупречна.