Я замерла, впитывая. Сеть. Гравитация. Рычаги управления. Это было… грандиозно. Ужасающе. Логично.

– Зелёная пыль, – продолжал он методично, – искажает вектора. Сдвигает то, что движется быстро. Масса, площадь оператора – лимиты. Синяя – даёт вектор, сонаправленный твоему импульсу. Умножает силу рывка. Отсюда – скорость, но никакой маневренности в пике.

Мозг лихорадочно складывал пазл.– Тогда красная… – я почти прошептала, ощущая знакомое тепло пыли в жилах, – …это управление гравитацией через себя? Моя ярость… моя сила… это я тяну или толкаю саму реальность?

– Да, – коротко подтвердил Леон. – А жёлтая – создаёт гравитационные аномалии вне себя. Точечно. Локально. Как ловушки.

– А остальные? – не удержалась я, подкидывая дров в костер его откровений. Фиолетовая тоска? Оранжевое желание? Черная пустота?

– Вот поэтому и не говорил, – в его голосе прозвучало что-то вроде… раздражения? – Не знаю пока. Возможно, с тобой… – он посмотрел на меня, и в его взгляде мелькнул холодный интерес ученого, – …получится докопаться. Раз ты способна читать их эмоции. Видеть суть их силы.

Он признал. Признал, что я могу быть полезна не только как дубина, но и как исследователь. Глупое чувство тепла разлилось по груди, сразу же задавленное новой волной вопросов.

– Как вариант, – кивнула я, стараясь звучать спокойно. Потом рискнула: – А почему… почему ты перестал меня мучить? Дни без синяков, без «случайных» пуль у виска, без сломанных ребер «во время тренировки»… Не узнаю тебя, Сенсей.

Леон пожал плечами, его лицо было бесстрастным, но в ауре я поймала слабый отблеск… удовлетворения?– Неэффективно. Основные правила вбиты. Причины твоих срывов понятны. Работу по балансировке эмоций… – он кивнул в сторону последней растерзанной картечью твари, – …ты ведешь сама. Даже исследования проводишь. Значит, нет смысла лезть в процесс, который я не до конца понимаю. Мешает.

«Неэффективно». «Понятны». «Ведешь сама». Как всегда, точен. Как всегда, без единого слова похвалы. Просто констатация факта: я больше не сырой материал, требующий грубой обработки. Я… функционирующий инструмент. Самообучающийся.

Я стояла посреди этого колодца из уродливых панельных домов оранжево-синего цвета, высотой в безнадежность. Дождь стекал по капюшону. Запах пороха и тлена висел в воздухе. И в этой мрачной реальности я вдруг с пугающей ясностью поняла: я – удобное орудие в руках профессора Леона. Орудие для реализации его амбициозных, непонятных мне планов по изучению самой сути Мешка.

Но… И это «но» горело внутри, как уголёк. Но про мои потребности он не забывает. Никогда. Странный, извращенный комфорт от этой мысли смешивался с горечью и остатками ярости. Он дал знание. Он дал цель. Он перестал бить. Он нашел мне инструктора. Он позволял мне исследовать.

Я была его инструментом. Но, черт возьми, каким интересным и мощным инструментом я становилась. И в этом мрачном колодце, под вечным дождем Мешка, это осознание было единственным, что согревало.

***

Три дня спустя.

Пикап – нет, чудовище-бегемот на колесах – довольно урчало подо мной, пожирая километры. Руль дрожал в руках, передавая каждый ухаб этой проклятой, разбитой дороги прямиком в кости. Я чувствовала на себе взгляды. Прибывшая группа Арни стояла у своего ПИКАПА, который смотрелся верхом изящества на фоне нашего монстра, и их лица были шедеврами сдержанного сарказма.

– Боже, что за ведро с гайками вы взяли на прокат? – не выдержал Дворф, его голос пробился даже сквозь мерный звук мотора и шум дождя по крыше.

Остальные усмехнулись – иронично и негромко. Поддержали. Конечно, поддержали. Я почувствовала, как по щекам разливается жар. Не машина, а крепость на колесах, болваны! Выбрали для меня. Устойчивое. Проходимое. Чтобы не разбиться вдребезги на этих проклятых ухабах, пока учусь не убивать нас обоих. Но сказать это вслух? Нет. Сжала губы, давя на газ. Пусть думают, что хотят.

– Леон, ты охренел позорить наш сектор? – не унимался Дворф, обращаясь уже к моему наставнику. Его тон был дружески-язвительным, но укол задел меня. Позорить? Я?

– За рулём не я, – раздался спокойный, как гранит, голос Леона рядом. Он даже не стал пользоваться рацией, его слова перекрыли звук мотора. – Ученица практикуется. Взяли покрепче и устойчивее. – «Ученица». Слово обожгло. Горько и… привычно. Всегда «ученица», «инструмент», «сенсор». Никогда просто Алиса. – Решили поучаствовать в наведении порядка в одном отдельно взятом секторе? – добавил он с легкой, едва уловимой издевкой.

Наведение порядка. Как будто мы дворники, а не те, кто принес мешок голов в подарок. Я видела, как Арни вышел из своего пикапа – крепкий, уверенный, волевое лицо с мощным подбородком и голливудской улыбкой, просто капитан Америка.

– Нам настоятельно рекомендовали, – подчеркнул он, бросая взгляд на Леона, а потом скользнув им по нашей «крепости» и, наконец, по мне. Его аура была плотной, профессиональной, но в ней читалось напряжение. – Ссылаясь на твои грандиозные планы. Даже материалы уже готовят к отправке. Прораб копытом бьёт, дал нам три месяца на решение вопроса. – Он помолчал, доставая свернутую в трубку карту. – Совет пообщался с местными. Они скинули карту вокруг «Перекрёстка». Это клондайк для мирняка, если… если разминировать.

«Клондайк». «Мирняк». Слова звучали чуждо. Я представляла не ресурсы или безопасные маршруты, а лица. Тех, кто, может быть, сможет жить там, не оглядываясь на тварей или работорговцев. Ненадолго. Миг слабости.

– Знаю, – ответил Леон с убийственной простотой. – Поэтому за месяц нужно подготовить нашу красотку к снайперской работе. – «Красотку». «Снайперскую работу». Опять ярлыки. Опять функционал. – Есть задумка, как безболезненно взять штурмом эту крепость. Правда, предварительно необходимо выжать все связи с фортами. Нужны гарантии прикрытия и коридоры.

Я сидела в машине, в кресле, которое казалось единственной твердой точкой во вселенной. Их голоса доносились снаружи, обрывками фраз о тактике, ресурсах, сроках. Почему они не говорят со мной? Мысль пронеслась тускло, без привычной ярости. Обсуждают мою судьбу, мое обучение, мое место в их «грандиозном плане» – и я тут, как мешок со снаряжением. Невидимое оружие в кресле водителя. Но сил возмущаться не было. Ни капли.

Три дня. Три дня непрерывного сканирования. Три дня выжимания себя до предела, когда каждый нерв был оголен, каждая эмоция вокруг – ударом по сознанию. Даже красная пыль, которую я глотала, как витамины, уже не давала привычной ясности, только гулкую пустоту и натянутую струну внутри, готовую лопнуть. Утомление было физическим, как после марафона по болоту. Голова гудела, веки наливались свинцом.

Прибытие полноценной группы… Это осознание принесло не облегчение, а глухую, тоскливую благодарность. С меня сняли ответственность. Хотя бы за Леона. Хотя бы на этот миг. Он был теперь с ними, своими. С такими же бывалыми волками. А я… я могла наконец перестать. Перестать сканировать, думать, держаться. Просто… Отключиться.

Дальнейшие планы, "Перекресток", снайперская подготовка, Арни, Дворф, Гринч – все это расплылось в серой пелене. Единственная ясная мысль, пробившаяся сквозь туман истощения: Уверена, дальше я такой роскоши лишусь. Спать. Сейчас. Пока они тут меряются амбициями и картами. Пока мир не потребовал снова стать Королевой Червей, Ученицей, Сенсором, Оружием. Я откинула голову на подголовник, холодный винил приятно жался к щеке. Глаза закрылись сами. Шум голосов снаружи, рев мотора, стук дождя – все это превратилось в далекий, убаюкивающий гул. Пустота накрыла меня, как теплое, тяжелое одеяло. Побег. Пусть и ненадолго.

***

Чмяк! Фьють!

Пуля впилась в бетон сантиметрах в десяти от уха. Осколки штукатурки царапнули щеку. Опять. Чертов Гринч метит в слуховой проход? Или просто хочет, чтобы я прыгала, как обожженная кошка? Сердце колотилось где-то в горле, адреналин горел в жилах кисло-сладким привкусом красной пыли. Пять дней. Пять долбаных дней этой пытки под названием "обучение".