Где-то внутри дико забилось сердце. Откат. Скоро. Очень скоро. Но сейчас я держалась на последних каплях адреналина и чистой, беспримесной ярости к этому миру и его правилам.

И тут появился Леон. Боже, какой он актёр. Словно церемониймейстер на королевском балу. С какой… грацией он вынес этот жуткий мешок. И этот бант! Мой идиотский, нелепый, совершенный красный бант из тряпки, что я накрутила в спешке! Он обвязал им горловину мешка, как подарочную корзину. Сюрреализм достиг апогея. Мы дарим ему смерть с бантиком.

Одним плавным движением Леон поставил мешок у ног Гермеса и откинул брезент. Не демонстративно, а… с отстраненной вежливостью официанта, подающего изысканное блюдо.

Простите, бедолаги, мелькнуло где-то на задворках сознания, пока я наблюдала, как лицо Гермеса превращается в маску ужаса. Скорее всего, мы будем соседями по котлам где-нибудь в аду для особо циничных. Но сегодня… сегодня так надо. Волна отвращения, чистая, первобытная, поднялась от него. Потом страх. Нет, не животный ужас – опасение. Расчетливый страх человека, понявшего, что перед ним не просто наемники, а нечто… непредсказуемое. Он сглотнул, пытаясь взять себя в руки. Было близко.

– А вот теперь можно и карточки отдать, – моя голос снова зазвучал, сладкий и шипящий, как газировка с ядом. Мерзкая улыбка не сходила с лица. Никто теперь не посмеет обвинить нас в обмане.

– Убедительно, – Гермес выдавил из себя. Цвет его ауры стабилизировался в грязно-серый – цвет потрясения и вынужденного признания. – У меня нет претензий. Оплату получит отделение игрового союза…

Сделка закрыта. Спектакль окончен. Но почему бы не сыграть на бис? Пока я еще держусь.– Отличная новость! – перебила я с нарочитой бодростью, которая должна была звучать пугающе после только что увиденного. – Мы готовы продолжить сотрудничество. Если есть цели на траектории движения к Форту-Бирже – рады поработать. Камни лишними не бывают, заодно разную мразоту подчистим.

«Мразота»? Слово вырвалось само, грубое, чуждое моему прошлому «логистскому» лексикону. Откуда? Из глубин этого Мешка? Из роли, которую я играю слишком убедительно? Внутренний голос, слабый, но ясный, пробился сквозь адреналин: «Алиса, кончай этот театр. Падаешь».

– Думаю, сможем договориться, – Гермес выглядел ошарашенным. Потерял нить. Потерял контроль. Идеально.

– Ну тогда мы помчались! – бросила я через плечо, уже разворачиваясь к пикапу. Силы уходили с каждой секундой. Если чё – свяжетесь через геймеров. Лео – заводи мотор, здесь мы закончили. Последняя фраза прозвучала уже приглушенно, как сквозь вату.

Я почти доползла до пассажирской двери. Руки тряслись. В висках стучало.

– Поздравляю тебя с новыми поклонниками, – тихо прозвучал в ларингофоне голос Леона. Ирония? Констатация факта?

Я еле кивнула, прежде чем рухнуть на сиденье. Перед глазами мелькнули лица охраны Гермеса. Их ауры… Чистое, незамутнённое УВАЖЕНИЕ. И… да, ирония. К своему шефу. Видимо, коллектив у них не настолько дружный, как наш. Мысль вызвала хриплый, почти истерический смешок. Наш ДРУЖНЫЙ коллектив… Давно ли я мечтала пристрелить Леона? Месяц назад? Как время-то летит… А Барон… Барон всё ещё жив. Но ничего, мы движемся к тебе. Осталось только… научиться хорошо стрелять… Сенсей обещал специалиста… Он… всегда выполняет…

Дальше меня вырубило. Резко. Без предупреждения. Как будто кто-то выдернул вилку из розетки. Разряженный телефон… Последнее ощущение – это не усталость, а облегчение. Отказ от сознания. Побег от мешков с головами, бантов, торгашей и собственной жуткой роли. В здоровый, беспробудный, небытийный сон.

***

Злой Арни ехал чёрти куда по заданию Совета. В другой сектор помогать Леону натаскивать сумасшедшую девицу, с которой все носятся. Окей, редкий сенсор, при этом активный. Здорово, но пятилетки и многие бывалые рейдеры вполне устойчивы.

Сам Арни умел угадывать намерения, Дворф чувствует ложь, а Гринч интуитивно выбирает лучший вариант. Именно его согласие склонило чашу весов в решении направиться помогать "новичкам", конечно его, как куратора всё равно напрягли бы. Впрочем, всегда оставался вариант просто направить снайпера для обучения Алисы. Смешно, снайпер в мешке. Плотная городская застройка не позволяла вести бой на дистанциях дальше ста метров, а где появлялся простор – отсутствовали нормальные позиции. Абсолютно все «снайперы» по сути являлись марксманами, просто пехотная поддержка с дистанции чуть дальше эффективного огня штурмовой винтовки.

– Гринч, а ты уверен в своём решении её обучать? – спросил янки бородача.

– Абсолютно, она идеальный скаут. Только опять мимо нас, психованная сильно. Надеюсь, её голем обтесал, чтобы на людей не бросалась, – пробурчал снайпер. – Да скучновато стало в секторе, после появления седого мы хорошо вычистили бандитов, почти не рискуя жизнями бойцов.

– Нескончаемый поток Миксов от Леона уже подготовил три десятка новых рейдеров, – согласился Арни. – Дело в другом, рядом с его напарницей я чувствую себя неуютно.

– Ничего через четыре года она перестанет тебя пугать, а пока не пропускай приём пыли, – рассмеялся Дворф, вспоминая с напряжением свои ощущения во время штурма. – В любом случае девчонку нужно скорее научить метко стрелять, чтобы держаться подальше от основной группы.

– Окей, друзья, тогда погнали. Часок переждём рассвет, а дальше на максимальной скорости пару дней до контрольной точки, – подвёл черту под разговором командир самой успешной группы центрального сектора линии 154 игрового союза.

***

Три дня. Всего три дня до встречи с тем самым инструктором, которого Леон нашел где-то в своих таинственных сетях. Время нужно было тратить с толком, а не трястись от нервного ожидания. Поэтому – эксперименты. Мрачные, жестокие, но чертовски увлекательные. Леон помогал находить одиночных тварей – от мелких, юрких «кошек» до неповоротливых «щитов». Моя лаборатория – руины Мешка. Мои подопытные – его порождения.

Смотри, Леон, смотри! Эта синяя тварь – она злится медленнее, если я даю ей волну страха перед атакой. А вот этот «титан» – его ярость вспыхивает сразу, как спичка, но гаснет быстрее, если вбросить растерянность… Я не говорила этого вслух, но мысли вихрем крутились в голове. Я чувствовала их ауры, эти клубки примитивных эмоций – алый голод, желтый страх, багровая ярость. И я училась давить, подталкивать, искривлять их. Как дирижер адского оркестра.

Многие твари до последнего сохраняли подобие нейтралитета, их ауры лишь слегка колыхались от моего невидимого воздействия. Азарт добычи вспыхивал в них лишь на последних метрах, когда они уже бросались в самоубийственную атаку – прямиком на картечь из Сайги Леона. Бум. И тишина. И снова поиск новой жертвы для опытов.

– Леон, – голос звучал чуть хрипло от напряжения и странного возбуждения, – а ты не подскажешь, почему дар взрывается после пыли? Вдвое сильнее. Четче. Как будто… как будто снимают глушитель с моих чувств.

Рейдер, как всегда, упрямо молчал, отгородившись стеной своего вечного «недостаточно фактов». Это бесило. Сколько можно?! Я – его подопытный кролик, а он ни крохи информации!

– Если пообещаешь молчать, то расскажу основные положения, – вдруг произнес он, и в его ледяном тоне я уловила крошечную трещину усталости. Или… вызова?

Наконец-то! Сердце ёкнуло. Но доверять? Никогда.– Я нема, как рыба, – пообещала я с абсолютно каменным лицом. С него станется пристрелить меня тут же, посчитав слишком болтливой для его драгоценных, «непроверенных» теорий.

– Пыль… – он начал медленно, словно взвешивая каждое слово, – …это ключ. Она разгоняет мозг вдвое, но не сама по себе. Она подключает нас к… сети. Информационной сети управления. Весь Мешок, – он сделал широкий жест рукой, охватывая мокрые, мрачные руины, – держится на гравитационной установке. Колоссальной. Пыль – это билет. Пропуск к рычагам. Пусть к крошечным, но рычагам.