– Мне очень жаль, но дело – прежде всего.

От возмущения и обиды у Витька закружилась голова. Он прислонился спиной к перилам.

Наконец он совладал с нервами и задал следующий вопрос:

– Что за эксперимент ты на мне ставил?

– Не только на тебе, – признался Профессор.

– Неважно, – отмахнулся тот. – Что это было?

– Я разрабатывал новую методику НЛП.

– Что такое НЛП?

– Нейролингвистическое программирование.

Витек не очень понял, о чем идет речь:

– И как? Успешно?

– Вполне. Ты делаешь все, что я тебе велю.

– Это ты про Садовое? – стараясь, чтобы голос звучал пренебрежительно, спросил он. – Так это фигня! Ты наплел – я поверил.

– Не только. Твои «квартиранты» в голове – тоже часть эксперимента.

– Это ты их туда засунул? Профессор кивнул:

– Мои ребята, – с гордостью признес он. – Они могут отстранить тебя от управления собственным телом. Я отдаю приказы – они выполняют. Это и еще многое другое придумал я – обо всем долго рассказывать. Я – гений, можешь мне поверить.

– А кто они такие, эти «квартиранты»?

– На самом деле их нет. Это лишь мои команды, которые воздействуют на определенные участки твоего мозга. Но тебе кажется, что они реальны, хотя они – только плод слияния этих команд и твоей фантазии.

– Так убери их из моей головы, раз эксперимент закончен! – потребовал Витек. – Они меня уже задолбали!

Профессор развел руками:

– Увы, я еще не придумал, как это сделать.

– Что же мне теперь, – спросил Витек, – так и жить с ними?

– Нет, – покачал головой Профессор, – жить с ними ты не будешь.

Витьку показалось, что в эти слова он вложил какой-то скрытый смысл.

– А зачем тебе все это – эксперименты на живых людях, новые методики? Хочешь вернуться в институт, чтобы опять преподавать студентам? Будешь носить в портфеле бутылку и дышать в сторону, когда они подойдут слишком близко?

Профессор презрительно улыбнулся:

– Нет, Витек, бери выше. Я продам эту методику и получу очень много денег. Желающих управлять людьми хватало во все времена. Я стану по-настоящему богатым человеком. Куплю дом и перестану бомжевать. У меня будет прислуга и личный шофер. Вот она – методика, – он слегка наклонился и любовно похлопал ладонью по чемодану, – вся здесь.

Витек уставился на чемодан.

– Даже и не думай! – предупредил его Профессор. – Без меня в ней никто не разберется. Ключевые команды я храню здесь, – он похлопал себя по лбу.

Глаза его горели и от этого казались безумными.

– Кому же ты ее продашь? – спросил Витек.

– О, это не вопрос. У меня уже есть несколько предложений от покупателей. Осталось только выбрать лучшее из них и самое для меня безопасное.

Лишь теперь до Витька дошел весь смысл сказанного. Он почувствовал себя полностью раздавленным, как упавший на асфальт помидор, на который потом еще и наступили. Упал и разбился он давно, а додавили его только что.

– А зачем ты рассказываешь мне все это? – спросил он. – Не боишься, что я могу помешать твоим планам?

Профессор отвел глаза:

– Я позаботился и об этом. Ты мне больше не нужен. Работа закончена, лабораторию нужно убрать.

– От меня? – догадался Витек.

Тот кивнул:

– И от тебя тоже.

– Гнида ты ученая! – сказал Витек.

Тот пожал плечами и ничего не ответил.

– Как ты собираешься это сделать?

– Это будут делать другие. Тебя к ним скоро доставят.

Он достал из кармана телефон и сказал только одно слово:

– Выезжайте.

Витек понял, что развязка близка. Место для нее было выбрано удачно – с моста не убежишь.

– Что они станут делать? – спросил он упавшим голосом.

– Разберут тебя на органы.

– Ты говорил, что я не один. Уже кого-то разобрали?

– Да, – признался Профессор.

– Кого?

– Гопчика, еще Толяна из канализации, остальных ты не знаешь.

Витек посмотрел на него с ненавистью и наткнулся на ответный взгляд – полный презрения.

– Тебе за это платят? – спросил он.

– Конечно.

– Много?

– Достаточно.

– А зачем тебе столько денег? Копишь?

– Наука – дорогое удовольствие, – снисходительно объяснил Профессор. – Мои исследования никто не финансировал, приходилось выкручиваться самому. Так что, вам, бомжам, можно поставить памятник, как собаке Павлова. Может, я потом так и сделаю.

– Отпусти меня, – попросил Витек. – Я буду молчать. Профессор отрицательно покачал головой:

– Не могу – мне нужны деньги для окончания исследований.

Он оглянулся. Сверху от Калужской площади к ним уже мчался вишневый фургон псевдо-социальной помощи. Витек вдруг понял, что нужно делать.

Он оттолкнул Профессора и схватил чемодан:

– Не будет тебе дома с шофером, сволочь!

Тот понял, что он хочет сделать, и побледнел.

– Стой, идиот! – закричал он и кинулся к Витьку. Но чемодан уже летел вниз.

Описав дугу, он шлепнулся на воду, подняв фонтан брызг, но не потонул сразу, а медленно поплыл в сторону Фрунзенской набережной.

Профессор схватился трясущимися руками за перила, перевалился через них и прыгнул следом. Витек проводил его взглядом и увидел, как тот неуклюже, словно куль муки, шлепнулся на воду, подняв фонтан брызг. Похоже, ключевые команды все-таки были в чемодане.

Сзади завизжали тормоза. Витек оглянулся. У обочины остановился фургон, оттуда выскочили Морщинистый и его напарник и кинулись к Витьку с двух сторон. Тот, плохо понимая, что делает, схватился за тонкую металлическую колонну и полез по ней вверх. Затем подтянулся на руках, забрался на широкую стальную дугу и стал по ней взбираться к вершине главной колонны, державшей мост. Преследователи поколебались и принялись подниматься следом.

Витек видел, как внизу барахтается с чемоданом Профессор. Он ухватил его за ручку и пытался одной рукой выгрести к берегу. Чемодан понемногу наполнялся сквозь щели водой и тому становилось все труднее с ним управляться.

Потом он посмотрел на стоявший в Парке Горького «Буран» и подумал, что неплохо было бы поднять его в воздух. Но не для того, чтобы улететь. Лететь было некуда, да его и не выпустили бы на таком аппарате за пределы страны. Только чтобы набрать высоту, а затем еб…ться сверху на что-нибудь ненавистное, например, на офис того самого олигарха или на что-нибудь еще. В этом городе существовало множество мест, куда можно было падать. Почему-то он был уверен, что «Буран», если бы он мог думать и чувствовать, хотел бы того же самого.

Он представил Москву авианосцем, а себя на «Буране» – камикадзе. «Буран» пробил бы палубу и взорвался в трюме. От этого авианосец должен был бы затонуть. Забавно было бы на это посмотреть.

Но «Буран» не летал, полететь мог только он. Стало быть, Москва уцелеет. Она умрет только в его сознании. Что ж, этого будет вполне достаточно. Чего нет в сознании, того нет в действительности. Когда умирает человек, умирает весь мир, но только для него одного. Большинство людей на это согласны. В этом смысле жизнь устроена разумно.

– Эй, ты что это задумал? – вдруг обеспокоенным голосом спросил его из головы Жак.

– Хочу вас, уродов, немного искупать! – ответил Витек.

– Погоди, – всполошился тот, – я не умею плавать.

– А сейчас и не надо уметь! – мстительно сказал Витек. – Надо сразу тонуть – и все!

– Отключи его, – вмешался Купим Волосы, – а то он нас потопит!

– Да знаю я! – огрызнулся Жак. – Руки трясутся. Дай сообразить, на что жать!

Снизу пыхтел, не отставая, Морщинистый.

«Пора!» – решил Витек. Он оттолкнулся от опоры и спланировал вниз, широко раскинув руки. Ему показалось, что Анфиса помахала на прощанье курой, а кура помахала крылом. Он посмотрел на реку. Чемодан пошел ко дну и потащил за собой Профессора, который так и не захотел его отпустить.

«Встретимся на том свете», – подумал Витек. Уже у самой воды из ушей у него выпрыгнули Жак и Купим Волосы. Оба были размером с оловянных солдатиков и сразу же затерялись в волнах.