«В моей душе не громоздятся горы…» В моей душе не громоздятся горы, Но в тишине ее равнин – Неистовства безумной Феодоры И чернота чумных годин. Она сильна, как радуги крутые На дереве кладбищенских крестов Она страшна, как темная Россия, Россия изуверов и хлыстов. Зачем же я в своей тоске двуликой Любуюсь на ее красу? Зачем же я с такой любовью дикой, Так бережно ее несу? «Волосиков костяной блеск…»
Волосиков костяной блеск; Шум механизма. Вот она, черная призма Углем тканных небес. Где же твоя душа? В шуме воды протечной, В этой ли мгле бесконечной, Где атомы ада шуршат? Червь твоего механизма В атоме ада шуршит. Вот она, черная призма Углем тканной души. Николай Клюев «Пусть черен дым кровавых мятежей…» Пусть черен дым кровавых мятежей И рыщет Оторопь во мраке, – Уж отточены миллионы ножей На вас, гробовые вурдалаки! Вы изгрызли душу народа, Загадили светлый Божий сад, Не будет ни ладьи, ни парохода Для отплытия вашего в гнойный ад. Керенками вымощенный проселок – Ваш лукавый искариотский путь; Христос отдохнет от терновых иголок, И легко вздохнет народная грудь. Сгинут кровосмесители, проститутки, Церковные кружки и барский шик, Будут ангелы срывать незабудки С луговин, где был лагерь пик. «Из подвалов, из темных углов…» Из подвалов, из темных углов, От машин и печей огнеглазых Мы восстали могучей громов, Чтоб увидеть все небо в алмазах, Уловить серафимов хвалы, Причаститься из Спасовой чащи! Наши юноши – в тучах орлы, Звезд задумчивей девушки наши. Город-дьявол копытами бил, Устрашая нас каменным зевом. У страдальческих теплых могил Обручились мы с пламенным гневом. Гнев повел нас на тюрьмы, дворцы, Где на правду оковы ковались… Не забыть, как с детями отцы И с невестою милый прощались… Мостовые расскажут о нас, Камни знают кровавые были… В золотой, победительный час Мы сраженных орлов схоронили. Поле Марсово – красный курган, Храм победы и крови невинной… На державу лазоревых стран Мы помазаны кровью орлиной. Февраль Двенадцать месяцев в году, Посланец бурь – Февраль; Он полуночную звезду Перековал на сталь. И сталь поет ясна, остра, Как половодный лед. Не самоцветов ли гора Из сумрака встает? То огнепальное чело, Очей грозовый пыл Того кто адское жерло Слезою угасил. Чей крестный пот и серый кус Лучистей купины. Он воскрешенный Иисус, Народ родной страны. Трепещет ад гвоздиных ран, Тернового чела… В глухой степи, где синь-туман, Пылают купола. То кровью выкупленный край, Земли и Воли град. Многоплеменный каравай Поделят с братом брат: Литва – с кряжистым Пермяком, С Карелою – Туркмен; Не сломят штык, чугунный гром Ржаного Града стен. Не осквернят палящий лик Свободы золотой… Красноголосый вечевик, Ликуй, народ родной! Алмазный плуг подымет ярь Волхвующих борозд. Овин – пшеничный государь В венце из хлебных звезд. Его сермяжный манифест – Предвечности строка… Кто пал, неся кровавый крест, Земля тому легка. Тому овинная свеча, Как Спасу, зажжена… Моря мирского калача Без берега и дна. В них погибают корабли: Неволя, Лихо, сглаз, – То Царь Морской – Душа Земли – Свершает брачный пляс. Петр Орешин Вперед Из мысли кованное слово Все ж «продвигается вперед»… Трубой вонзается багрово Глухою полночью завод. Идут со всех сторон Вселенной За вестью огневая весть. Отрадно стяг наш неизменный Над Миром взорванным вознесть! Несут отчаянно и яро Вперед – на подвиги – Слова. Отныне нет земли, как шара, Но есть единая Москва! Стегни коня, пришпорь покруче, Пусть кровь, пусть боль, и снова кровь… Сынов отважнейших и лучших, На бой идущих не злословь! Не штык, во мысль разит твердыни Веков прогнивших! Глянь вокруг: Упало Солнце с тверди синей В милльоны вытянутых рук! Молись и радуйся, сгорая. На эти в бурях города! Верь: революция такая Не повторится никогда! Тут Мысль и Творческое Слово, Тут грозных сил водоворот. С ружьем из плена векового Выходит празднично Народ. Пусть кровь, пусть боль, пусть блещут взмахи. Штыков, и пусть остры Слова, – Лежит покорная на плахе Времен проклятых голова! |
