Только после этого соображаю, что, стоит гостям разогреться и раскрепоститься, то же ждет и нас с Яриком, как свидетелей.

Боже…

21

Мария

Во время первого танца молодых Аня умудряется сообщить новоиспеченному мужу о своем положении, а он мгновение спустя проорать об этом всем гостям. Их эмоции настолько трогают, дух захватывает. Я смеюсь, а на глазах слезы наворачиваются. Рискую разрыдаться на виду у всех. Обмахиваясь руками, по привычке в сторону папы направляюсь. Не добираюсь, Ярик перехватывает.

– Ты снова не туда пошла, Маруся. Учить и учить, – придерживая за талию, подталкивает на танцпол. Обнимая, привлекает к груди.

Проморгавшись, поднимаю к нему лицо.

Я, конечно, догадываюсь, к чему ведет это замечание, и все же не могу не поинтересоваться чуть взвинченным тоном:

– В смысле?

– Взрослая девочка, а все дорогу путаешь. Петляешь. Забываешь, где твое место.

– И где же?

– Рядом со мной, – тон меняется, становясь эксклюзивно Градским – самоуверенным и бескомпромиссным.

– Ярик… – выдыхаю и стопорюсь, понимая, что возразить нечем.

Мотаю головой и опускаю взгляд.

Нежная медленная композиция вытягивает на площадку все больше людей, и вскоре мы с Градским оказываемся в окружении нескольких десятков пар.

– Давай, – проводит ладонью по спине. – У тебя пара минут, чтобы расслабиться.

Он прижимает меня ближе, мягко и плавно ведет. Ощущаю силу мужского тела, его возбуждение и напряжение. Как тут расслабишься?

– А потом что? – вскидывая взгляд, пытаюсь отвлечься на разговор.

– Потом заведенная толпа разложит в зале настоящую вакханалию.

– А мы… – это должен быть вопрос.

Не получается вести непринужденную беседу. От близости Ярика, каждого ненавязчивого, но выверенного движения, под моей кожей словно раскаленная лава растекается. Согревает бурлящим томлением все мое промерзшее и одинокое существо.

– А мы должны будем отыгрывать вверенные роли.

– Перспектива так себе, – гримасничаю по привычке.

Выстроить тактику не могу. Выезжаю на устаревших фишках.

– По мне, есть шанс результативно выгореть.

– В каком плане?

– Во всех. Наших.

Ничего не понимаю. И все же прекращаю допытываться. Склоняя голову, скольжу ладонями по крупным плечам, пока не касаюсь пальцами коротко стриженого затылка. Отмечаю, как Яр едва уловимо вздрагивает и слегка отстраняется, чтобы восстановить зрительный контакт. Только я сейчас не могу. Не выдержу.

С трудом сглатывая образовавшийся в горле ком, подаюсь вперед, пока лицами не соприкасаемся. Градский беззвучно и вместе с тем физически ощутимо вздыхает и касается моего лба губами. Руками крепче стискивает, я не возражаю. Прикрываю глаза, наслаждаюсь.

Конечно же, Яр, как обычно, оказывается прав. После танца развлекательная программа торжества несется галопирующими темпами, изобилуя громкими тостами и не всегда приличными пожеланиями, дикими плясками, дурацкими конкурсами и прочей атрибутикой разгульного веселья.

Я не очень люблю свадьбы. Шумно, жарко, все пьяные и чересчур раскрепощенные. Никогда не остаюсь на подобных мероприятиях до конца. А тут ведь не сбежишь. Мы с Градом волей-неволей оказываемся в самом эпицентре.

Как ни стараюсь, пару часов спустя я по-прежнему чувствую себя смущенной и в какой-то степени возмущенной. Признаться, Ярик за нас двоих всю работу вытягивает. Мне же весело становится, только когда он смеется. Во время задания ведущего снять в танце с партнера рубашку, именно реакции и шутки Яра помогают мне преодолеть высоченный порог внутренних ограничений.

Вот только глаза его – топь. Выдают сексуальное возбуждение и беснующуюся в его теле энергетику. Манят, затягивают, поглощают.

Вокруг нас толпа в двести пятьдесят человек, а меня резко клинит. Я вдруг думаю, что хочу с ним яростного и безудержного секса.

Какой кошмар…

Нет, не само возбуждение. Хотя и оно... Нет, не оно. Потому как одно дело – думать об этом дома под одеялом, и совсем другое – в такой обстановке.

Буквально загораюсь.

Это, конечно же, проявляется и в движениях танца, и, я убеждена, в направленном на Ярика взгляде. Тормознуть себя не могу. Или не хочу… Не знаю. Весьма ловко и, что немаловажно, в заданном музыкой ритме справляюсь с рядом мелких пуговиц на его рубашке. Раскрывая полы, по красивому мускулистому телу ласково взглядом веду.

Град тихо выражается матом, разворачивает меня к себе спиной и, качнув как будто в танце, шепчет на ухо:

– Не смотри так. Топишь.

– Это ты меня…

Красноречиво и волнующе упирается между моих ягодиц членом. Затем, под изменяющуюся музыку, всем телом вжимается.

– Знаешь, каким будет конкурс, который я для тебя приготовил? – подернутый хрипотой голос будоражащей вибрацией по моим нервам проходится.

– Каким? – умудряюсь синхронизировать движения и при этом сохранять на губах легкую улыбку.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Я тебя украду.

Увильнув, плавно Яру за спину захожу.

– Я с тобой никуда не пойду, – стягиваю с раскачанных плеч белую рубашку.

Под одобрительные возгласы, не удержавшись, скольжу по литым мускулам ладонями. Горячая, бархатистая и смуглая кожа Градского по всем параметрам с моей прохладной, сверхчувствительной и светлой контрастирует. Вызывает в груди и внизу живота приливы трепетной дрожи.

Возвратившись за стол, в который раз радуюсь тому, что сидим с Яриком на приличном расстоянии. Слегка перебарщиваю с шампанским. Голова кружиться начинает, а по мышцам пьянящая тяжесть разливается.

Благо долго засиживаться нам не дают.

Становиться в толпу незамужних подружек и ловить букет я не планировала. Однако после того как Яру достается подвязка невесты, суматошно осознаю, что не позволю кому-то из девушек ухватить злополучный аксессуар и танцевать с ним символический танец.

Выступаю в центр зала с намерением поймать чертов букет, даже если придется за него драться. К счастью, шумахер Аня и со спины демонстрирует впечатляющую меткость. Букет летит аккурат мне в лицо. Вытягивая руки, подхватываю его и победно вскидываю вверх.

И снова мы танцуем. Только в этот раз площадка исключительно наша. Музыка чувственная. Освещение приглушенное. Ярик, не сдерживая страсти, то и дело скользит ладонями по моей спине.

– Горишь, Маруся.

– Ты тоже, – просто пытаюсь защищаться.

– Да, – соглашается без всякого стеснения. Емко это слово бросает и губами по щеке скользит. Меня в очередной раз мурашками обсыпает. – Пойдем после «фаты[1]» к морю.

– Нет.

– И почему нет? – спрашивает Яр после выдоха.

– Потому что…

Честно признаться, просто кокетничаю. Накручиваю в голове горько-сладкую речь. Только озвучить не успеваю. В этот момент происходит то, чего я боялась и одновременно весь вечер ждала. Кто-то из гостей выкрикивает:

– Горько свидетелям!

Я неосознанно дыхание задерживаю, а Градский без каких-либо колебаний склоняется и прижимается к моему рту своим.

– Раз! Два! Три! Четыре…

Я не шевелюсь. Меня внезапно штырит, накрывая вырвавшимися из глубин памяти воспоминаниями.

Темнота. Тишина. И мы вдвоем.

Не думаю, что Ярик планировал настолько откровенный и жаркий поцелуй. Но, едва я распахиваю губы и касаюсь его языком, смещается, словно закрыть от толпы желает, и целует, не сдерживая страсти.

На Градского у меня определенно безусловные рефлексы срабатывают. Едва ощущаю его вкус, обо всем забываю. С дрожью всем телом приникаю. Пьянею. Дурею. С ума схожу. Внизу живота жгучий, пульсирующий и потрескивающий циклон раскручивается. За грудиной сердце безумные кульбиты исполняет.

Хочу больше. Гораздо больше. Хочу его всего.

Не знаю, каких пределов достигает счет. Не можем остановиться, пока крики вокруг не превращаются в завистливое улюлюканье и дружный хохот.