Жестокое убийство мафией одиннадцати итальянцев в Новом Орлеане спровоцировало в 1891 году мини-кризис в отношениях с Италией. Резкий рост числа итальянских иммигрантов и активизация бандитских разборок привели к росту напряженности в этом южном городе, связанном традициями. Убийство популярного молодого начальника полиции, предположительно совершенное итальянцами, имевшими связи со зловещей «мафией», вызвало народное возмущение. Когда первая группа обвиняемых была признана невиновной — «громовой удар неожиданности», — кричала газета Times-Picayune, — разъяренная толпа, в которую входили некоторые из ведущих горожан, набросилась на тюрьму, застрелила восемь обвиняемых в стенах, а ещё троих сняла и линчевала с близлежащих сучьев деревьев и фонарных столбов. Оскорбленное и разъяренное итальянское правительство осудило этот «зверский поступок», потребовало защиты итальянцев в США и репараций. Оправдывая своё прозвище «Джинго Джим», больной и озабоченный Блейн поначалу реагировал благодушно. Но по мере того, как спор разгорался, он в недипломатичной форме заявил, что около жертв были гражданами США, объяснил, что федеральное правительство не может навязывать свою волю штату Луизиана, и выразил итальянскому министру своё безразличие к тому, что итальянцы могут думать об американских институтах. «Вы можете поступать, как вам заблагорассудится», — прорычал он в заключение. Италия отозвала своего министра из Вашингтона. Обе страны надули губы, заговорили о войне. После нескольких месяцев нерешительности Италия наконец отступила от своих угроз, Харрисон выразил сожаление по поводу убийств, а итальянский министр вернулся в Вашингтон. Виновные остались безнаказанными, но семьям трех жертв была выплачена компенсация в размере 25 000 долларов. В Соединенных Штатах это дело вызвало резкий рост антииммигрантских настроений, что привело к принятию дополнительных законов об изоляции. Сторонники морской мощи использовали угрозу войны и предполагаемую уязвимость американских портов даже для итальянского флота, чтобы заручиться поддержкой в пользу увеличения военно-морского флота.^[663]

Совершенно иной и гораздо более значимой была все более решительная реакция Америки на обращение с евреями в России. Российский антисемитизм имел глубокие корни. Он значительно усилился в 1880-х годах, когда страну охватил голод, а евреев стали обвинять в разжигании революционной деятельности и убийстве царя. Эта проблема затрагивала Соединенные Штаты по нескольким направлениям. Американские евреи, приезжавшие в Россию по делам, подвергались различным видам дискриминации и обращались за помощью к своему правительству. Кроме того, когда обращение с ними в России стало невыносимым, тысячи евреев бежали в, казалось бы, гостеприимные Соединенные Штаты и своими публичными протестами привлекали внимание к бедственному положению оставшихся там людей. Американцы больше читали о событиях за рубежом и начинали чувствовать, что их страна, как развивающаяся держава, может оказывать определенное влияние на другие общества. Некоторые стали воспринимать обращение России с евреями как преступление против человечности. Иммиграционные службы и общества помощи были перегружены потоками иммигрантов и умоляли их утихомирить. Некоторые американцы, включая государственного секретаря Уолтера Грешема, в частном порядке обвинили Россию в заговоре с целью подорвать американское общество, «вынудив приплыть к нашим берегам многочисленный класс иммигрантов, лишённых ресурсов и не приспособленных во многих важных отношениях для впитывания в наше политическое тело».^[664]

«Еврейский вопрос» приобретал все большее значение во внешних отношениях США. Государственному департаменту удалось защитить интересы большинства американских евреев с помощью тихой и настойчивой дипломатии. Подтверждая нежелание США «официозно и оскорбительно вмешиваться», дипломаты в то же время обращались к российскому правительству, используя самые осторожные формулировки и руководствуясь собственными интересами, с просьбой прекратить жестокое обращение с «этими несчастными существами».^[665] Российские официальные лица ответили, что Соединенные Штаты эффективно справились с проблемами, вызванными китайскими иммигрантами. Если приток евреев станет слишком обременительным, их тоже можно будет исключить. Усиление российских репрессий стимулировало дальнейшую эмиграцию евреев в Соединенные Штаты. Петербургское правительство открыло новую зону конфликта, отказавшись выдавать визы американским евреям. Наряду с разоблачением русскоязычным журналистом и лектором Джорджем Кеннаном в середине 1880-х годов ужасных условий содержания в сибирских тюрьмах, продолжающиеся споры об отношении к евреям подрывали традиционную российско-американскую дружбу и провоцировали некоторых американцев на призывы к революции в России. Этот вопрос, как никакой другой, сыграл важную роль в вовлечении американской общественности в «новую внешнюю политику» 1890-х годов. Это был первый из многочисленных случаев, когда давление со стороны этнических групп и гуманитарные соображения подтолкнули Соединенные Штаты к тому, чтобы бросить вызов правительствам других стран, даже дружественных, в вопросах прав человека.^[666]

IV

В конце XIX века экономика США была чудом всего мира. Валовой национальный продукт вырос в четыре раза — с 9 миллиардов долларов в 1869–73 годах до 37 миллиардов долларов в период с 1897 по 1901 год. Производство резко возросло. Выпуск стали увеличился с 77 000 тонн в 1870 году до 11 270 000 тонн в 1900 году. Производство пшеницы и кукурузы удвоилось. Качество американских товаров, их низкие цены и улучшенная транспортировка привели к резкому росту торговли. Экспорт подскочил с 234 миллионов долларов в 1865 году до 1,5 миллиарда долларов в 1900 году. В 1876 году, в год столетнего юбилея, экспорт впервые стал регулярно превышать импорт. В результате бурной индустриализации экспорт промышленных товаров начал догонять традиционно доминирующие сельскохозяйственные продукты и обошел их в 1913 году. Основным потребителем американского экспорта была Великобритания, за ней следовали Германия и Франция — в целом Европа к концу 1880-х годов поглотила около 80 процентов всего объема. Ближе к дому основными покупателями были Канада и Куба. Впервые у американцев появился капитал, который можно было инвестировать в другие страны. К концу века страна уступала в экономическом развитии только Великобритании. Американцы превозносили своё восходящее могущество в самых восторженных выражениях. Это «наша судьба — подняться на первое место среди наций-производителей», — провозгласил один энтузиаст. Мы отправляем «уголь в Ньюкасл, хлопок в Манчестер, столовые приборы в Шеффилд, картофель в Ирландию, шампанское во Францию, часы в Швейцарию», — хвастался другой.^[667] Некоторые американцы все больше опасались, что их благословение может стать их проклятием. Тяжелая депрессия 1873 года опустошила страну, вызвав у некоторых бизнесменов и государственных деятелей опасения, что производство большего количества продукции, чем может быть поглощено внутри страны, угрожает экономической стабильности. Экспорт по-прежнему составлял лишь около 7 процентов валового национального продукта, но именно он стал рассматриваться как ключ к экономическому благополучию. «Дом, в котором мы живём, стал слишком тесен», — предупреждал экономист Дэвид Уэллс. Без расширения внешних рынков «мы наверняка захлебнемся в собственном жире».^[668] Таким образом, политики и бизнесмены Позолоченного века поставили перед собой задачу защитить существующие зарубежные рынки и найти новые. Правительство стало играть более важную роль в этом процессе. Такие усилия не всегда были решительными и систематическими. Большинство предприятий продолжали ориентироваться на внутренний рынок. Приверженность протекционизму мешала заключению новых торговых соглашений и отменяла уже существующие. Таким образом, результаты не соответствовали риторике.^[669] В то же время растущая забота о внешних рынках побудила Соединенные Штаты распространить своё влияние на новые сферы и даже принять участие в международной конференции, с новой силой использовать старое оружие и занять жесткую позицию в отношении европейских держав по жизненно важным вопросам торговли.