Бейкер и Буш также блокировали усилия Шамира по укреплению позиций Израиля на оккупированных территориях. Когда они узнали, что премьер-министр намерен построить более пяти тысяч новых домов, они задержали принятие закона, предоставляющего Израилю кредитные гарантии на 10 миллиардов долларов, чтобы помочь расселить недавно прибывших советских евреев. Они также противостояли израильскому лобби. «Поселения контрпродуктивны для мира, — утверждал Буш, — и все это знают».^[2348] Президент предупредил, что наложит вето на любой кредит, который не будет включать положения о прекращении строительства поселений. Мужественная позиция Буша помогла Шамиру уйти с поста президента. Его преемник, более покладистый Ицхак Рабин, согласился прекратить строительство новых поселений на Западном берегу и в секторе Газа. Своевременная и решительная дипломатия Буша сохранила надежду на мир на Ближнем Востоке.^[2349]

В отношениях с Гаити и бывшей Югославией администрация Буша была гораздо менее решительной. В сентябре 1991 года гаитянские военные свергли всенародно избранное правительство Жана-Бертрана Аристида. Бейкер поначалу ответил твёрдо: «Этот переворот не должен и не будет иметь успеха».^[2350] Но администрация не сделала ничего, кроме введения санкций, чтобы подкрепить свои жесткие слова. Она ненадолго задумалась о военном вмешательстве и быстро отказалась от него. Захватить Гаити будет легко, утверждал Пауэлл, а вот выбраться оттуда — очень сложно.^[2351]

Бывшая Югославия стала ещё более ярким примером нежелания США поддерживать новый мировой порядок. Громоздкая смесь шести республик, состоящая из конфликтующих этнических и религиозных групп, держалась на силе личности маршала Тито и страхе перед СССР. С окончанием холодной войны вспыхнула этническая ненависть, и страна, спаянная после Первой мировой войны, начала распадаться. Разжигая националистическую ненависть своего народа, Слободан Милошевич задумал создать Великую Сербию за счет других этнических групп. Летом 1991 года он отправился отвоевывать земли у Хорватии, осадив два крупных города и подвергнув беспомощное гражданское население смертоносным бомбардировкам и ужасающим разрушениям. В следующем году он присоединился к боснийским сербам в военных операциях против мусульман Боснии. Бывшая Югославия станет главной внешнеполитической проблемой десятилетия.

Администрация Буша не имела ни малейшего желания остановить кровавую бойню. С самого начала было совершенно неясно, какие ужасы будет творить Милошевич. В течение всего 1991 года высшие должностные лица были заняты Персидским заливом и распадом СССР. У интервенции не было сильных сторонников в администрации. Военные категорически возражали против применения силы на Балканах. Чтобы отпугнуть гражданское население, Пауэлл намеренно преувеличивал численность войск, которые могли бы понадобиться. С окончанием холодной войны Югославия утратила своё геополитическое значение, а гражданские лидеры не видели в ней никаких серьёзных национальных интересов. Воспоминания о Вьетнаме все ещё были сильны. Администрация рассматривала Балканы как европейскую проблему, и поначалу европейцы, казалось, были с ней согласны. Но даже после того, как Милошевич нанес удар по Боснии в 1992 году, не было никакой заинтересованности в принятии мер. Несмотря на растущие предупреждения о новом Холокосте, администрация ничего не сделала, чтобы остановить жестокую «этническую чистку» хорватов и мусульман в Сербии. «Где написано, что Соединенные Штаты являются военным полицейским мира?» спросила представитель Госдепартамента Маргарет Тутвилер.^[2352] «У нас нет ни одной собаки в этой борьбе», — отрывисто заявил её начальник Бейкер после поездки в Югославию в 1991 году. В 1992 году Бейкер признал, что Босния превратилась в «гуманитарный кошмар», но администрация не пошла дальше оказания скромной помощи и словесной поддержки заторможенных и неэффективных европейских мирных усилий.^[2353]

В последние недели своего пребывания у власти администрация временного президента предприняла ограниченную интервенцию в охваченное войной Сомали в Восточной Африке. Раздираемая борьбой между конкурирующими полевыми командирами, жертвами которой становились мирные жители, Сомали к 1992 году представляла собой ужасающую гуманитарную катастрофу. Голод был эпидемией. Тысячи людей были убиты в ходе боевых действий, а беженцы хлынули из страны. Иллюстрируя новое явление в мировой политике, изображения человеческих бедствий транслировались по телевидению по всему миру, вызывая требования что-то сделать — так называемый эффект CNN. Откликаясь на такие призывы, администрация летом согласилась перебросить войска ООН для оказания продовольственной и медицинской помощи. Возможно, чтобы компенсировать своё несогласие с интервенцией в Боснию, Пауэлл одобрил отправку тридцати пяти тысяч американских солдат со строго ограниченной миссией милосердия, чтобы накормить голодных и помочь страждущим. Как только будет установлено некое подобие порядка, их сменят силы ООН. Поначалу казалось, что миссия сработает.^[2354] Но администрация Буша так и не определилась, привержена ли она новому мировому порядку под руководством США, о котором говорила её риторика, или же, в силу внутренних интересов, предпочитает сдерживание и отступление. Мир после холодной войны был полон неожиданностей, утверждал преемник Бейкера Лоуренс Иглбургер, что привело к «дипломатии, сделанной на скорую руку».^[2355]

Администрация Уильяма Джефферсона Клинтона ещё больше, чем его предшественник, столкнулась с трудностями адаптации к новому мировому порядку. Помощники Клинтона спасли некогда неудачную избирательную кампанию с помощью простого лозунга «Это экономика, дурачок». Во многих отношениях эта администрация казалась более приспособленной к новой эпохе, с самого начала давая понять, что отдает предпочтение внутренним вопросам. Несмотря на то что Клинтон был выпускником Школы дипломатической службы Джорджтаунского университета и стипендиатом Родса, он казался полярной противоположностью Бушу. Проведя свою политическую карьеру в политике штатов, бывший губернатор Арканзаса был явно менее опытен и информирован в вопросах внешней политики. Умный, общительный, обаятельный, харизматичный и прирожденный политик, он также был печально известен своей недисциплинированностью в работе и личной жизни. Его немногочисленные заявления в ходе предвыборной кампании по вопросам внешней политики намекали на более прямолинейное лидерство и более активную роль в защите прав человека в таких нестабильных регионах, как Балканы. Однако в глубине души Клинтон был «воркером» внутренней политики с полной программой действий. По крайней мере, вначале он надеялся, что его внешнеполитическая команда сможет удержать мир в узде, пока он будет проводить внутренние реформы.

Его главные советники по внешней политике, советник по национальной безопасности Энтони Лейк и госсекретарь Уоррен Кристофер, протеже Сайруса Вэнса, были в основном выходцами из либерально-демократической плесени — обожженные Вьетнамом, нервно относящиеся к одностороннему вмешательству, приверженные работе через ООН и другие международные организации. Хотя Лейк был протеже Киссинджера, он следовал прецеденту, созданному Скоукрофтом, став «по замыслу самым малоизвестным членом внешнеполитической команды Клинтона».^[2356] Отношения нового президента с его советниками в военной форме были особенно напряженными. Уклонившись от службы во Вьетнаме и активно протестуя против войны, он с презрением относился к некоторым из служивших ему высших чинов. Его ранние усилия по защите прав гомосексуалистов в армии вызвали бурную оппозицию в вооруженных силах.^[2357]

Администрация Клинтона была глубоко привержена идее обеспечения внутреннего процветания за счет расширения внешней торговли. Сам президент был неистовым энтузиастом глобализации, подобно философам XVIII века считая торговлю важнейшим инструментом продвижения свободных рынков, демократии и, в конечном счете, мира и процветания. «Поскольку у нас больше нет геополитики», — заявил один из советников Клинтона, — «торговля — вот название игры». В посольствах по всему миру дипломаты обратили своё внимание на экономику. Клинтон пустил в ход все свои политические фишки, чтобы добиться принятия конгрессом в 1993 году Североамериканского соглашения о свободной торговле (НАФТА). Он также активно продвигал Азиатско-Тихоокеанское экономическое сообщество как современное экономическое НАТО и Генеральное соглашение по тарифам и торговле (ГАТТ). В итоге под руководством администрации Клинтона произошло колоссальное расширение внешней торговли США, вызвавшее один из самых продолжительных периодов экономического роста в стране.^[2358]