С 1981 по 1984 год негласная война против Никарагуа неуклонно разрасталась. Со временем Рейган принял «контрас» как своих, публично называя их «нашими братьями» и «моральным ровесником наших отцов-основателей». Он стал рассматривать Никарагуа как главный фронт в глобальной борьбе «за отмену печально известной доктрины Брежнева, которая утверждает, что если страна погрузилась в коммунистическую тьму, то ей никогда нельзя позволить увидеть свет свободы». Операция началась с небольшой группы бывших офицеров Национальной гвардии Сомосы. Предполагалось, что численность отрядов контрас составит не более пятисот человек, однако они выросли в десятитысячную партизанскую армию. Несмотря на увеличение численности, контрас никогда по-настоящему не угрожали правительству. Они получили известность благодаря неоднократным нарушениям прав человека в отношении крестьян. В конце 1982 года ЦРУ взяло на себя оперативный контроль. В следующем году оперативники агентства поддержали усилия «контрас», атаковав топливные склады Никарагуа и заминировав её гавани. Чтобы запугать Никарагуа, летом и осенью 1983 года Соединенные Штаты провели в Гондурасе военные операции, продолжавшиеся шесть месяцев и задействовавшие более четырех тысяч военнослужащих.^[2257]

Даже в большей степени, чем Сальвадор, расширяющаяся война против Никарагуа вызывала все более ожесточенные споры в стране и Конгрессе. Не будучи убежденными ни в срочности предполагаемой угрозы со стороны сандинистов, ни в жизнеспособности или легитимности контрас, ни, прежде всего, в страхе перед новым Вьетнамом, американцы решительно выступали против углубления вовлеченности в дела Никарагуа. Уже в октябре 1982 года настороженный Конгресс запретил использовать американские средства для свержения сандинистского правительства, и администрация с готовностью отмахнулась от этого ограничения, продолжая настаивать на том, что это не входило в её намерения. Более серьёзная угроза возникла в 1984 году. Сообщения в прессе о минировании ЦРУ никарагуанских портов вызвали фурор и открыли значительную брешь в доверии между исполнительной властью и Конгрессом. Ветеран славных дней ОСС во время Второй мировой войны, Кейси презирал «этих засранцев на холме» и особенно надзор конгресса за тайными операциями. С самого начала он игнорировал, вводил в заблуждение или обманывал законодателей относительно Никарагуа. Он почти неразборчиво бормотал — по словам Уайнбергера, в его голосе был «встроенный скремблер», — а когда все остальное не помогало, он давал ответы, которые никто не мог понять.^[2258] Осознание того, что их неоднократно обманывали в отношении Никарагуа, подбодрило противников помощи контрас в Конгрессе и привело в ярость даже таких поддерживающих их законодателей, как сенатор от Аризоны Барри Голдуотер. Летом 1984 года, когда приближались президентские выборы, администрации удалось убрать Никарагуа с первых полос газет, приступив к переговорам с сандинистами. Но после нескольких месяцев зачастую напряженных дебатов Конгресс в октябре принял ещё одну меру, фактически прекратив финансирование «контрас». В ответ Рейган приказал своим подчинённым «делать все, что нужно, чтобы помочь этим людям сохранить тело и душу вместе».^[2259]

Прекращение помощи и бессрочные инструкции Рейгана стали испытанием для изобретательности сотрудника СНБ Оливера Норта, ревностного морского пехотинца, которого один сенатор назвал единственным «пятизвездочным подполковником в истории армии». Неутомимый, обаятельный, не страдающий угрызениями совести по поводу правды или закона, Норт, по словам одного из коллег, мог «говорить в голубой дымке бычьего дерьма».^[2260] Всецело преданный президенту, он и его соратники не знали границ в исполнении, как им казалось, его желаний. Презрительно относясь к институтам власти — их кодовое название для Государственного департамента было Wimp — Норт и его «ковбои», предположительно с благословения Кейси, организовали невероятно сложную операцию по проведению политики вне бюрократического аппарата и вдали от пристального внимания Конгресса. По сути, они приватизировали внешнюю политику США. С ведома и при поддержке Рейгана сотрудники СНБ привлекли в общей сложности 50 миллионов долларов от дружественных правительств, таких как Тайвань, Бруней и Саудовская Аравия, которая одна внесла 32 миллиона долларов, а также от граждан США правого толка, таких как пивной магнат Джозеф Куртс. В начале 1986 г. Норт назвал это предприятие «изящной идеей», а Кейси — «окончательной тайной операцией», и это в конечном счете оказалось их гибелью — они перевели в пользу контрас средства от продажи оружия Ирану.^[2261] В качестве инструмента своей операции Норт использовал «Проект Демократия», якобы частную корпорацию, созданную Рейганом для «выращивания хрупкого цветка демократии» по всему миру. У «Предприятия», которым руководил отставной генерал ВВС Ричард Секорд, были свои корабли, самолеты и частные посадочные полосы по всей Центральной Америке, фиктивные корпорации и секретные банковские счета, а также специальные сверхсложные кодирующие устройства, предоставленные Нортом из сверхсекретного Агентства национальной безопасности. Некоторые из оперативников, судя по всему, получали огромные прибыли, а миллионы долларов не могли быть учтены. Вклад султана Брунея в размере 10 миллионов долларов был по ошибке переведен на счет одного женевского бизнесмена.^[2262]

Неуклюжие попытки администрации скрыть свои грехи привели к тому, что она попала в ещё более горячую воду. Когда в ноябре 1986 года вскрылась история с продажей оружия Ирану, Министерство юстиции затянуло расследование правонарушений СНБ, пока Норт и его гламурная и столь же ретивая секретарша Фаун Холл уничтожали тысячи «проблемных записок». Советник по национальной безопасности Джон Пойндекстер удалил пять тысяч электронных писем (позже они были найдены). Макфарлейн подделал «хронологию», чтобы скрыть роль президента. Поначалу Рейган попеременно отрицал свою осведомленность о случившемся и обвинял в провалах памяти. «Происходило ужасно много всего, и ужасно легко быть немного забывчивым», — признался он в одном случае. Показания перед комитетом Конгресса, расследовавшим то, что стало известно как «дело Иран-контрас», впоследствии показали, что он многое знал и многое одобрил. Со временем он публично похвастался, что финансирование контрас было «моей идеей».^[2263] Скандал, по крайней мере, временно подорвал президентство Рейгана. Рейтинг одобрения президента упал до 36%; на осенних выборах республиканцы потеряли контроль над Сенатом. Великий Коммуникатор избежал импичмента главным образом потому, что не удалось установить, что он отдал приказ о незаконных действиях.

Война в Никарагуа закончилась благодаря причудливой, почти сюрреалистической цепочке событий — скорее вопреки, чем благодаря Соединенным Штатам. Архитектором прекращения огня стал президент Коста-Рики Оскар Ариас Санчес. Получивший образование в Соединенных Штатах и Великобритании, убежденный антикоммунист, недолюбливавший сандинистов почти так же, как рейгановцев, Ариас опасался, что война с контрас может перерасти в региональный конфликт. Невысокого роста, интеллектуал по натуре, он оказался жестким и творческим дипломатом. Он разработал мирный план, предусматривающий прекращение огня, прекращение внешней помощи и демократизацию Никарагуа. Он запирал президентов Сальвадора и Гондураса в комнате, пока они не соглашались, — этому приёму он, по его словам, научился у Франклина Рузвельта. Он мужественно противостоял запугиваниям и угрозам со стороны Соединенных Штатов; однажды, когда Рейган вызвал его в Белый дом для пятнадцатиминутной лекции, Ариас ответил заявлением вдвое длиннее, подчеркнув, что в вопросе Никарагуа Соединенные Штаты стоят особняком. В ходе странного гамбита, который обернулся неудачей, администрация привлекла спикера Палаты представителей демократов Джима Райта для разработки мирного плана. Когда Райт поддержал предложения Ариаса, у администрации, ослабленной разоблачениями «Иран-контрас», не осталось иного выбора, кроме как согласиться. Упорно сопротивляясь до конца, Рейган и его советники рассчитывали на то, что сандинисты отвергнут план, и продолжали пытаться подорвать его, добиваясь дополнительной помощи от контрас. К шоку Вашингтона, сандинисты пошли на это из-за тяжелого экономического положения Никарагуа и в полном расчете на победу на выборах, назначенных на 1990 год. Когда Конгресс вновь отклонил помощь никарагуанским повстанцам, у контрас не осталось другого выбора, кроме как принять предложения Ариаса. Несмотря на настойчивые усилия США по саботажу, в марте 1988 года было утверждено соглашение о прекращении огня. Хотя оно и не принесло мира, но усложнило ведение войны.^[2264]