Столкнувшись с жесткой конкуренцией на выборах в следующем году, Форд после Хельсинки решил восстановить контроль над внешней политикой США, вернуть доверие населения к своему лидерству и предотвратить возможный консервативный вызов со стороны Рейгана. В октябре 1975 года, в результате того, что стало известно как «бойня в день Хэллоуина», он попросил вице-президента Нельсона Рокфеллера, который был ненавистен партийным консерваторам, снять свою кандидатуру с выборов 1976 года. Он уволил высокомерного и язвительного Шлезингера, который публично ставил под сомнение разрядку и снабжал информацией консервативных критиков, таких как Джексон. Он заменил Шлезингера главой администрации Белого дома Рамсфельдом. Директор ЦРУ Уильям Колби, который разболтал все секреты агентства на слушаниях в Комитете Черча, уступил место техасцу Джорджу Бушу. Звезда Киссинджера резко упала после вступления Форда в должность. Чтобы уравновесить увольнение Шлезингера, президент 2 ноября 1975 года назначил генерала Брента Скоукрофта советником по национальной безопасности, оставив недовольного и уже не Супер-Ки только с портфелем госсекрета ря.^[2104]

Эти кадровые перестановки принесли не более чем символические политические выгоды. В 1976 году вопросы внешней политики не стояли на первом плане. Нация была избавлена от иностранных кризисов. Президент упорно придерживался интернационалистского внешнеполитического курса на разрядку, но его продолжали теснить левые и правые. Либеральные демократы были полны решимости разрушить имперское президентство и бросить вызов старым и новым обязательствам за рубежом. Но настроение страны и Конгресса заметно изменилось вправо. Форд и Киссинджер лишь с запозданием поняли, что консервативные демократы и особенно республиканцы представляют собой более серьёзную непосредственную угрозу. Президентская кампания Джексона быстро провалилась, но внутри Республиканской партии Рейган бросил грозный вызов и особенно нацелился на внешнюю политику Форда. Он нападал на разрядку, насмехался над тем, что «недавнее руководство внешней политикой США со стороны Генри Киссинджера совпало с потерей военного превосходства США», и предупреждал, что администрация практически признала советское господство в Восточной Европе. После напряженной предвыборной кампании президент сдержал вызов Рейгана всего лишь 117 голосами делегатов, растратив на это много денег, энергии и политического капитала.^[2105]

Внешняя политика не была решающим вопросом президентской кампании, да и не являлась основным. Американцы уже давно обратились внутрь себя. Слабеющая экономика, которая не реагировала на инициативы Форда, занимала гораздо больше места в сознании избирателей. Президент не мог избавиться от тяжелого багажа, который он все ещё нес с собой из Никсоновских лет. Его соперник, относительно неизвестный демократический губернатор Джорджии Джимми Картер, предстал в образе вильсонианского моралиста, избавив Форда от дальнейших нападок со стороны правых. Но колоссальная ошибка в дебатах с Картером по вопросам внешней политики навредила Форду в конце кампании. Хотя он тщательно подготовился к вопросам о разрядке, президент, к шоку своих советников и слушателей, ответил на вопрос о Хельсинки, заявив, что «советского господства в Восточной Европе не было» и что Соединенные Штаты не «признают, что эти страны находятся под господством Советского Союза». Конечно, он имел в виду, что Соединенные Штаты не признают советского господства. Но это прозвучало неправильно, и когда ему дали шанс исправить свою ошибку, он усугубил её, перечислив отдельные страны Восточной Европы, которые не «считают себя под господством Советского Союза». Средства массовой информации, недавно ставшие приверженцами журналистских «подвохов», превратили в серьёзную проблему ошибку, которая в противном случае могла бы пройти незамеченной. Картер не мог упустить золотую возможность напасть на Форда за аморальность разрядки. Президент упорно отказывался внести исправления. Заявление Форда, один из величайших политических промахов последних лет, стоило ему дебатов и голосов восточноевропейских этнических групп, хотя, вероятно, не выборов — экономические вопросы представляются гораздо более значимыми. Оно, безусловно, вызвало сомнения в его понимании и руководстве внешней политикой США.^[2106] Он проиграл Картеру в очень близкой борьбе.

III

К моменту вступления Картера в должность разрядка была уже если не мертва, то, во всяком случае, нездорова, и возникли два конкурирующих взгляда на внешнюю политику США. Комитет по современной опасности (Committee on the Present Danger, CPD) выступал за военное превосходство и жесткую позицию по отношению к СССР. Первоначально созданный в 1950 году для лоббирования СНБ–68, он был возрожден в 1976 году с Джеральдом Фордом, по иронии судьбы, в качестве акушерки. В ответ на пронзительные обвинения консерваторов в том, что ЦРУ неоднократно недооценивало советские возможности и намерения, президент создал группу под названием «Команда Б», чтобы взглянуть на ситуацию с другой стороны. Состоящая из таких сторонников жесткой линии, как Пол Нитце, гарвардский историк Ричард Пайпс и чиновник по контролю над вооружениями Пол Вулфовиц, «Команда Б» в своём докладе пришла к выводу, что Советский Союз стремится к военному превосходству и даже к глобальной гегемонии и использует разрядку для достижения этой цели. Как результат деятельности «Команды Б», КЗД вновь начала действовать. В её состав входили отставные военные, консервативные политики, лидеры профсоюзов, еврейские интеллектуалы и формирующаяся группа так называемых неоконсерваторов — бывших либералов, восставших против культурных излишеств 1960-х годов. КПД агитировала за масштабное наращивание оборонного потенциала в соответствии с рекомендациями СНБ–68, которое обеспечило бы Соединенным Штатам абсолютное военное превосходство. Имея большое финансирование и очень хорошие связи, группа рассматривала коммунизм как неискоренимое зло, выступала за его сдерживание и окончательное уничтожение, а также призывала к активным действиям по продвижению демократии за рубежом.^[2107]

Трехсторонняя комиссия пошла по совершенно иному пути. Основанная в 1973 году банкиром Дэвидом Рокфеллером, который в то время возглавлял Совет по международным отношениям, комиссия представляла собой неформальную сеть, в которую входили представители деловых кругов, ученых и правительственных чиновников из США, Западной Европы и Японии. Американские трехсторонники считали, что их страна должна адаптироваться к последним изменениям в мировой политике и экономике. Эпоха господства США закончилась, настаивали они, наступила новая эра «сложной взаимозависимости». СССР — это распавшаяся сверхдержава с огромными внутренними проблемами и устаревшей идеологией. На примере провала Америки во Вьетнаме и Франции в Алжире они утверждали, что военная мощь имеет ограниченное применение в меняющемся мире. Они считали, что Никсон и Киссинджер, в частности, слишком узко сосредоточились на советско-американских отношениях, упустив из виду другие, более важные вопросы. Они поставили перед собой задачу восстановить отношения между западноевропейскими странами, Японией и Соединенными Штатами, которые в годы правления Никсона находились в запущенном состоянии. Чтобы способствовать глобальной стабильности и экономическому процветанию, а также сдерживать распространение ядерного оружия, развитые страны должны совместно работать над продвижением прав человека и помогать странам третьего мира удовлетворять их экономические потребности, тем самым смещая акцент с проблем Восток-Запад на проблемы Север-Юг. Трехсторонники также определили новые «транснациональные» проблемы, такие как надвигающийся дефицит важнейших ресурсов, экология и мировая инфляция. Будучи предметом многочисленных конспирологических теорий левых и правых политических сил — наиболее преувеличенная из них предупреждала, что в состав Трехсторонней комиссии входит консорциум промышленных гигантов, стремящихся управлять миром, — группа недолго переживала свой день в годы правления Картера, когда её членами были президент и многие из его ведущих советников по внешней политике.^[2108]