После нескольких месяцев сложных и колючих обсуждений Джексон неоднократно создавал проблемы, повышая ставки, а Форд теперь находился в Белом доме, Киссинджер осенью 1974 года наконец-то скрепил характерную запутанную сделку, в которой Москва давала устные гарантии, изложенные в обмене письмами, в котором она не принимала непосредственного участия, что шестидесяти тысячам советских евреев будут ежегодно выдаваться выездные визы. Этот довольно необычный способ ведения дипломатии отражал растущую силу Джексона и Конгресса и отчаяние Форда и Киссинджера. Но этого было недостаточно. Джексон, движимый коварством или амбициями — возможно, и тем, и другим, — разрушил работу Киссинджера, публично заявив о победе и заставив советские заверения казаться более окончательными и обязательными, чем они были на самом деле. Бестолковая игра сенатора на трибуне, естественно, привела в ярость советских лидеров. Они были ещё больше возмущены, когда его союзники по Конгрессу добавили к советскому торговому законопроекту ограничение в 300 миллионов долларов на кредиты Экспортно-импортного банка. В январе 1975 года они отвергли это соглашение. Впоследствии они прекратили выплаты по своим долгам по ленд-лизу. Это был ещё один ошеломляющий удар по репутации Киссинджера как мастера дипломатического урегулирования, исполнительного контроля над внешней политикой и, что самое важное, разрядки.[2076]
Последствия провала торгового соглашения способствовали окончательному срыву переговоров по ограничению стратегических вооружений. Соглашение SALT I заморозило производство ракет на существующих уровнях. Это оставляло СССР значительное преимущество в количестве МБР. Но американское оружие было более точным, а Соединенные Штаты располагали гораздо большим арсеналом реактивных снарядов MIRV, оружия, которое один писатель назвал «гидраголовым чудовищем, несущим две или более ядерных боеголовок, каждая из которых запрограммирована на поражение отдельной цели».[2077] Уверенный том, что Никсон и Киссинджер снова выдали слишком много, и, возможно, противник самой идеи ограничений на стратегические вооружения, Джексон добился принятия в конце 1972 года резолюции, требующей, чтобы будущие соглашения SALT основывались на принципе равного количества ракет. На первый взгляд, равенство выглядело справедливым, но его было очень трудно реализовать, поскольку две страны обладали совершенно разными системами вооружений. Советские ракеты были наземными, более крупными и медленными, и для них требовались пусковые установки с большим бросковым весом. Американское оружие было меньше, быстрее и мобильнее, его можно было запускать с самолетов и подводных лодок. Работая, как всегда, в одиночку и не добиваясь консенсуса, Киссинджер в течение почти двух лет пытался заставить Советы принять различные формулы, основанные на принципе равенства Джексона.[2078]
Примечательно, что на своей первой встрече с советским лидером Леонидом Брежневым Форд, казалось, совершил чудо. Они встретились под Владивостоком в конце ноября 1974 года в военном санатории, который Форд сравнил с «заброшенным лагерем YMCA в Катскиллз». Они прекрасно поладили, рассказывая друг другу истории о своих спортивных подвигах в молодости. Когда Брежнев с готовностью принял предложение президента о равном количестве ракет, потрясенные американцы вышли на улицу на лютый холод, подальше от советских подслушивающих устройств, чтобы обдумать, что происходит и как реагировать. Форд был в «эйфории». После дополнительных переговоров обе стороны, казалось, одержали огромную победу в деле разрядки напряженности, договорившись, что каждая из них должна иметь 2400 стратегических носителей и 1300 ракет MIRV.[2079] Как и торговое соглашение, владивостокское соглашение натолкнулось на политическую пилу внутри страны. Киссинджер и Форд подстроили свои предложения под требования Джексона и «ястребов» в Пентагоне, но сенатор без колебаний выступил против сделки, основанной на принципах, которых он сам требовал. Ещё одной уступкой, о которой он, должно быть, пожалел, стало то, что Киссинджер ещё до Владивостока согласился исключить из переговоров советский бомбардировщик Backfire — самолет, который, по мнению Москвы, не обладал стратегическим потенциалом. Джексон и другие «ястребы» теперь указывали на это упущение как на фатальный недостаток, вновь обвиняя администрацию в продажности. Некоторые либералы-демократы настаивали на том, что количество разрешенных ракет и ПГРК настолько велико, что делает соглашение бессмысленным. Попытки Киссинджера выкрутиться из уступки по Бэкфайру привели в ярость его советских коллег и ничем не успокоили его критиков в Конгрессе. Одновременный крах торговых переговоров породил неприязнь с обеих сторон, что ещё больше повредило переговорам по стратегическим вооружениям. Пока Джексон и его союзники по Сенату откладывали голосование по соглашению, последующие обсуждения зашли в тупик из-за разногласий по поводу деталей. Во многом из-за проблем с Конгрессом разрядка к началу 1975 года оказалась под угрозой срыва.[2080]
Пока Киссинджер и Форд боролись за сохранение разрядки, восьмилетняя война Америки во Вьетнаме подошла к болезненному концу. Несмотря на заявления Никсона о мире с честью, соглашение, заключенное в январе 1973 года, которое позволило 150 000 северовьетнамских солдат остаться на Юге, имело фатальные недостатки. Бои продолжались. Переговоры о создании нового правительства быстро зашли в тупик. Никсон надеялся обеспечить выполнение соглашения, сохраняя угрозу воздушного вмешательства США, но его возможности были все более ограничены парализующими последствиями Уотергейта и растущей оппозицией населения к любой форме повторного вмешательства в Индокитае. Отражая настроение нации, утомленный войной Конгресс в 1973 году прекратил финансирование воздушных операций в Индокитае. В сентябре 1974 года, несмотря на настоятельные предупреждения Киссинджера о «разъедающем воздействии на наши интересы за пределами Индокитая», Конгресс резко сократил военную и экономическую помощь Южному Вьетнаму. Бешеная инфляция внутри страны вызвала настойчивые требования сократить расходы. Критики указывали на повальное расточительство и коррупцию в Сайгоне. Пришло время прекратить «бесконечную поддержку бесконечной войны», — заявил сенатор-демократ Эдвард Кеннеди из Массачусетса.[2081]
Сокращение американской помощи деморализовало Южный Вьетнам и побудило Северный Вьетнам бросить вызов шаткому статус-кво. Неизбежные признаки ослабления американской поддержки оказали разрушительное воздействие на моральный дух южновьетнамской армии, которая и без того пошатывалась под ударами противника. Сокращение помощи усугубило и без того значительные экономические и политические трудности президента Нгуен Ван Тхиеу. В конце 1974 года северовьетнамские регулярные войска захватили Фуок Лонг к северо-востоку от Сайгона. Воодушевленные своим успехом и отсутствием реакции со стороны США, они нанесли удар по Центральному нагорью в марте 1975 года. Конец наступил с внезапностью, которая шокировала даже руководство в Ханое. Когда Тхиеу отдал приказ о непродуманном выводе войск из высокогорья, началась паника. Большая часть южновьетнамской армии была захвачена или уничтожена; тысячи мирных жителей погибли в трагическом массовом отступлении, известном как «колонна слез». Повторив в прибрежных городах Хюэ и Да Нанг свой легкий успех в высокогорье, Северный Вьетнам бросил все свои силы на «кампанию Хо Ши Мина» по «освобождению» Сайгона.[2082]
Соединенные Штаты были ошеломлены внезапным крахом Южного Вьетнама, но смирились с таким исходом. Нежелание дальнейшего участия было очевидным. В день падения Бан Ме Туота Конгресс отклонил просьбу Форда о выделении дополнительной военной помощи Южному Вьетнаму в размере 300 миллионов долларов. Утомленные войной, ущемленные рецессией внутри страны, скептически относящиеся к тому, что какая-либо помощь США может изменить исход событий, большинство американцев не испытывали никакой щедрости. Падение Дананга и Хюэ ничего не изменило в этих взглядах. Форд не думал о том, чтобы задействовать воздушную и военно-морскую мощь США. Чтобы укрепить моральный дух Южного Вьетнама и переложить часть вины на Конгресс, он попросил 722 миллиона долларов в качестве экстренной военной помощи, положив начало последним, ожесточенным дебатам о войне. Цепляясь за самообман, которым с самого начала было отмечено участие США в войне, администрация утверждала, что дополнительная помощь ещё может привести к тупику и урегулированию путем переговоров. Киссинджер повторил избитое предупреждение о том, что последствия падения Южного Вьетнама «для Соединенных Штатов в мире будут очень серьёзными». Законодатели ответили, что никакие деньги не спасут армию, которая отказывается воевать. В итоге Конгресс выделил 300 миллионов долларов и одобрил просьбу Форда использовать американские войска для эвакуации американцев и в гуманитарных целях. Но больше он ничего не сделал. «Дебаты по Вьетнаму исчерпали себя», — окончательно заявил Киссинджер 17 апреля.[2083]
