После Литл-Рока администрация Эйзенхауэра предприняла скромные шаги для решения серьёзной проблемы. Она сделала символические жесты, чтобы улучшить свой имидж среди развивающихся стран. Она поддержала гаитянского кандидата на пост президента Совета по опеке ООН. В конце 1950-х годов деколонизация охватила Африку, и Соединенные Штаты стали более открыто поддерживать независимость и даже нейтралитет новых государств. Государственный департамент создал Бюро по делам Африки, выведя вопросы этого континента из-под контроля европейских подразделений, традиционно более благосклонных к колониальным державам. В октябре 1958 года Соединенные Штаты впервые проголосовали за резолюцию ООН, осуждающую апартеид в Южной Африке. Разумеется, администрация не могла зайти так далеко. После печально известной резни в Шарпевиле в 1960 году, когда полиция зверски убила 69 демонстрантов и ранила ещё двести человек, Госдепартамент дезавуировал американского дипломата, выступившего с мягким заявлением протеста. Самое главное, администрация признала, что больше не может оставаться равнодушной к международным последствиям расовых проблем у себя дома. Эйзенхауэр и ещё больше его преемников ясно видели, насколько важными они стали для глобального положения и притязаний нации.^[1711]

IV

На протяжении всей своей истории, сталкиваясь с реальной или воображаемой внешней угрозой, Соединенные Штаты проявляли повышенный интерес к Западному полушарию. Холодная война не стала исключением. В первые годы своего правления Эйзенхауэр и Даллес без особых изменений продолжали унаследованную ими латиноамериканскую политику. Они беспокоились о коммунизме в полушарии, как и в других странах, но не видели причин для тревоги или принятия исключительных мер. Подобно Трумэну и Ачесону, они отвергли просьбы латиноамериканцев о разработке плана Маршалла, настаивая на том, что скромные займы и частные инвестиции — это верный путь к экономическому развитию. Чтобы поддерживать тесные связи с латиноамериканскими военными лидерами, они расширили программу военной помощи своих предшественников. Они развернули масштабную пропагандистскую кампанию с использованием комиксов, карикатур и радиопередач, предупреждающих латиноамериканские массы об опасности коммунизма. Они продолжали проводить обычные мероприятия по связям с общественностью, чествуя лидеров стран полушария и прославляя панамериканизм — «вы должны немного приласкать их и заставить их думать, что вы их любите», — наставлял президента Даллес.^[1712]

Продолжая практику 1920-х годов, они принимали диктаторов, правивших тринадцатью из двадцати латиноамериканских стран. Более того, в первые годы своего правления они пошли гораздо дальше, наградив орденом Легиона за заслуги таких неприятных персонажей, как диктаторы Венесуэлы Маркус Перес Хименес и Перу Мануэль Одрия, а также развлекая жестокого тирана Никарагуа Анастасио Сомосу и парагвайца Альфредо Стресснера. Во время тура доброй воли в 1955 году Никсон публично обнимался с кубинским диктатором Фульхенсио Батистой, которого он сравнивал с Авраамом Линкольном, и с Рафаэлем Трухильо из Доминиканской Республики. В то время, когда борьба с коммунизмом была главным приоритетом, демократия и права человека отошли на второй план. В любом случае, как объяснил Никсон, «у испанцев было много талантов, но государственное управление не входило в их число».^[1713]

Администрация также реализовала политическую инициативу, разработанную её предшественником: летом 1954 года с помощью тайных операций она свергла левое правительство Хакобо Арбенса в Гватемале. Красивый и харизматичный политик, всенародно избранный реформатор стремился модернизировать экономику своей страны, стимулируя развитие фабрик, создание банков и разработку полезных ископаемых. Он запустил масштабную программу земельной реформы, экспроприировав тысячи акров земли для перераспределения среди крестьян. В 1952 году он конфисковал четыреста тысяч акров земли, принадлежавших могущественной United Fruit Company, американской корпорации, которая доминировала в экономике Гватемалы. Тесно связанный с правительством США, «Осьминог», как его называли гватемальцы, поднял призрак коммунизма и яростно лоббировал администрацию, чтобы она что-то предприняла. Не кто иной, как пионер связей с общественностью Эдвард Бернейс, который изначально продавал бананы как лекарство от несварения желудка, собрал сеть пропагандистских оперативников, чтобы дискредитировать Арбенса в Гватемале и заклеймить его как коммуниста в США. По крайней мере, в Америке UFCO проповедовала хору. Хотя ЦРУ не смогло обнаружить прямых связей с Москвой, администрация уже глубоко подозревала Арбенса. Когда его правительство заняло антиамериканскую позицию на межамериканских встречах и закупило оружие в Чехословакии (потому что не могло купить его в США), это подтвердило то, что большинство американских чиновников уже подозревали: Арбенс был коммунистом и, следовательно, представлял угрозу для полушария.^[1714] Операция PBSUCCESS, проведенная ЦРУ летом 1954 года с бюджетом в 3 миллиона долларов, оправдала своё кодовое название. Агентство наняло наемников из разных стран Центральной Америки и создало тренировочные лагеря во Флориде, в Гондурасе и в поместье Сомосы в Никарагуа. Обученные ЦРУ группы, используя тактику пси-войны, забрасывали Гватемалу радиопередачами и листовками, разжигающими мятеж. Они рассылали «траурные открытки» Арбенсу и другим лидерам, намекая на гибель для любого получателя, и предупреждали католиков, что изображения Ленина и Сталина заменят статуи святых в их домах.^[1715] Пропагандисты ЦРУ преувеличивали силу восстания. 18 июня 1954 года выбранный США лидер повстанцев Кастильо Армас «вторгся» в Гватемалу с «армией» численностью около 150 человек. Небольшие «воздушные силы», состоящие из «Сесснов» и устаревших американских военных самолетов, «бомбили» свалки боеприпасов и нефтехранилища в Гватемале с помощью бутылок с зажигательной смесью и блоков динамита, прикрепленных к ручным гранатам. Ошибочно полагая, что Соединенные Штаты сделают все, чтобы избавиться от него, Арбенс, как и Мосаддек, сломался под давлением, подал в отставку 27 июня и бежал в изгнание. Вскоре после этого Кастильо Армас посетил Вашингтон и покорно обратился к Никсону: «Скажите мне, что вы хотите, чтобы я сделал, и я сделаю это».^[1716]

Переворот имел значительные последствия для всех заинтересованных сторон. Как и в Иране, он удался, несмотря на многочисленные просчеты в исполнении, главным образом потому, что у Арбенса, как и у Мосаддека, сдали нервы. Высшие должностные лица США восприняли его как ещё одно подтверждение легкости устранения враждебных правительств стран третьего мира. Таким образом, PBSUCCESS вызвал у агентства большое высокомерие и определенную самоуверенность в отношении Латинской Америки и со временем привел к аналогичным усилиям на Кубе, в Британской Гвиане и Чили. В результате переворота было создано стабильное правительство, дружественное интересам США, но для Гватемалы он обернулся катастрофой. Свержение Арбенса разрушило политический центр и положило начало циклу насилия, который продлится более четырех десятилетий. ЦРУ сохраняло влияние в Гватемале до 1990-х годов, помогая в реализации так называемой программы борьбы с повстанцами, которая привела к пыткам, политическим убийствам и массовому уничтожению целых деревень майя. От ста тысяч до двухсот тысяч человек были убиты в результате того, что, по признанию генерального инспектора агентства, стало «одной из самых печальных глав в отношениях США с Латинской Америкой».^[1717]

Ряд шокирующих событий последних трех лет правления администрации Эйзенхауэра привел к резким изменениям в латиноамериканской политике США. Само полушарие претерпело значительные изменения. Рецессия в США вызвала катастрофическое падение цен на латиноамериканский экспорт, остановила экономический рост и привела к массовым человеческим жертвам. Экономические проблемы привели к политической нестабильности. Десять из тринадцати диктаторов пали от власти. Экономические и политические волнения также спровоцировали в полушарии рост антиамериканизма.