Таким образом, Соединенные Штаты достигли своей главной цели в этой первой военной интервенции времен холодной войны, но ценой больших потерь для людей, участвовавших в ней, и по причинам более сложным, чем они признавали или, возможно, признают. Греция создала сомнительный прецедент для будущих интервенций.^[1536]

«Это только начало», — сказал президент своему кабинету при обсуждении доктрины Трумэна в начале 1947 года, и действительно, вскоре последовало одно из самых творческих и важных начинаний в истории американской внешней политики — план Маршалла по восстановлению европейской экономики.^[1537] К весне 1947 года стало тревожно ясно, что кризис в восточном Средиземноморье был лишь верхушкой айсберга. В отличие от 1919 года, Соединенные Штаты щедро откликнулись на нужды послевоенной Европы, но помощь в размере 9 миллиардов долларов не принесла никакого прогресса в восстановлении. Производство остановилось, торговля заглохла, а европейцам не хватало долларов для покупки остро необходимых американских товаров. Острая нехватка продовольствия и топлива усугублялась ужасной засухой летом 1946 года и лютой холодной зимой. В стране свирепствовали голод и недоедание. Официальные лица Соединенных Штатов рассматривали Германию как ключ к восстановлению Европы и пришли к выводу, что необходимо прекратить выплату репараций и снять ограничения с немецкой индустриализации. Советы, все ещё сталкивавшиеся с огромными проблемами восстановления, по понятным причинам отвергли эти предложения. Американцы восприняли советскую неуступчивость как зловещий замысел затянуть Европу ещё глубже и воспользоваться хаосом. Через два года после войны континент оставался, по словам Черчилля, «кучей обломков, чертовым домом, рассадником чумы и ненависти». Американцы опасались, что усугубляющийся экономический кризис может привести к захвату власти коммунистами через избирательные системы в таких важнейших странах, как Франция и Италия, — очевидная и убедительная угроза процветанию и безопасности США.^[1538]

В течение всего 1947 года американские чиновники прорабатывали детали новой крупной программы помощи. Они настаивали на том, чтобы европейцы взяли на себя инициативу в планировании, но установили для них твёрдые руководящие принципы, которым они должны следовать. Основная цель заключалась в том, чтобы запустить процесс экономического восстановления и облегчить огромные человеческие страдания. Но администрация также стремилась использовать американскую помощь для борьбы с тревожным левым уклоном в европейской политике. Коммунисты должны были быть исключены из правительств стран-получателей помощи, а социалистические тенденции во внутреннем планировании должны были пресекаться. Американцы добивались сбалансированных бюджетов, конвертируемой валюты и гарантий для американской торговли, если для закупок использовались доллары. Они требовали от Великобритании и Франции принять реиндустриализованную Германию, а от Франции — отказаться от планов по отделению Рура, заменив, таким образом, единую Германию объединенной западной зоной, интегрированной в остальную Европу. Для повышения эффективности и борьбы с древними и разрушительными тенденциями к узкому национализму они разработали «творческий мир», который должен был интегрировать западноевропейскую экономику и Великобританию и способствовать развитию многосторонней торговли. Они подталкивали европейцев к созданию смешанных систем сотрудничества, подобных тем, которые Соединенные Штаты создали в рамках «Нового курса». По словам одного циничного британца, «интегрированная Европа похожа на Соединенные Штаты Америки — собственную страну Бога».^[1539] Не стремясь к советскому участию, но желая избежать ответственности за раздел Европы, администрация пригласила Москву присоединиться, но поставила условия, которые, по её мнению, Сталин не мог принять. Некоторые американцы даже надеялись, что мощная, реинтегрированная Западная Европа поможет отделить Восточную Европу от её советских хозяев.

План Маршалла нелегко было реализовать на родине. Предложенная сумма — 25 миллиардов долларов — и многолетние полномочия не имели прецедента. Многие американцы опасались, что такие расходы подстегнут и без того коварную инфляцию. Правые критики громко протестовали против европейского «Нового курса», финансируемого США, левые — против «военного плана», который непоправимо разделит Европу. Администрация предусмотрительно прикрепила имя Маршалла к программе, чтобы свести к минимуму нападки на партию, но в год выборов избежать политики было невозможно. Несмотря на энергичные возражения администрации, республиканцы настояли на том, чтобы помощь также была направлена и на ослабленное правительство Чан Кай-ши в Китае, который в то время проигрывал гражданскую войну с коммунистами. Коммунистический переворот в Чехословакии в феврале 1948 года, а также предполагаемое самоубийство — возможно, убийство — популярного чешского министра иностранных дел Яна Масарика вызвали ужасающие воспоминания о гитлеровском завоевании этой же страны за десять лет до этого, что вызвало народную поддержку программы. Получив официальную поддержку, Комитет по плану Маршалла, созданный по образцу довоенного Комитета по защите Америки путем оказания помощи союзникам, развернул масштабную программу «общественного образования». Состоящий из двухпартийной группы ведущих лидеров бизнеса, труда и научных кругов, комитет разослал более 1,25 миллиона перепечаток статей, организовал петиции, спонсировал радиопередачи и лоббировал интересы Конгресса. «Такой пропаганды не было за всю историю страны», — жаловался один из критиков.^[1540] Администрация также уменьшила сумму и неохотно согласилась помочь Чангу. Конгресс принял закон в апреле 1948 года, а в июне выделил 6 миллиардов долларов.

Соединенные Штаты не стали копировать себя среди экономик Западной Европы, как надеялись некоторые американские чиновники. Европейцы были зависимы, но отнюдь не бессильны. Приветствуя помощь и даже советы Америки, они в то же время сопротивлялись навязыванию её методов. В результате возникла смешанная экономическая система, похожая на американскую, но далеко не идентичная ей. Американцам не удалось установить тот тип Франции, который они предпочитали.^[1541] Сближаясь с Европой, Британия в то же время сохраняла особые отношения с Соединенными Штатами. Она также сохранила фунт стерлингов и даже заручилась обязательством США поддержать его. Таким образом, Западная Европа и Британия были не более чем «наполовину американизированы».^[1542] Европейские историки-ревизионисты правильно отмечают, что план Маршалла не был сам по себе причиной драматического послевоенного восстановления Европы, как часто предполагают американцы, но они ошибаются, полагая, что он не был даже важным фактором. На самом деле американская помощь, наряду с огромными расходами США и их союзников на Корейскую войну, обеспечила тот необходимый запас прочности, который сделал возможным восстановление Европы.^[1543] В период с 1948 по 1952 год план Маршалла предоставил 13 миллиардов долларов в виде экономической помощи. Средства Соединенных Штатов выполнили ошеломляющее количество задач: помогли восстановить итальянский автомобильный завод Fiat, модернизировать шахты в Турции и дать возможность греческим фермерам приобрести мулов Missouri. План Маршалла обеспечил капитал и импорт, необходимые для восстановления Европы, не вызвав при этом инфляции. Импорт американских методов помог усовершенствовать западноевропейское бюджетирование и экономическое планирование. К 1952 году производительность труда в промышленности выросла более чем на 35% по сравнению с уровнем 1938 года, а сельскохозяйственное производство — на 11%. Помощь Соединенных Штатов помогла стабилизировать валюту, либерализовать и стимулировать торговлю, а также способствовать процветанию. Это положило начало процессу интеграции, который привел к созданию Общего рынка и, в конечном счете, Европейского союза. Там, где это было возможно, европейцы должны были использовать американские средства для закупки американских товаров, что способствовало росту экспорта и процветанию внутри страны. Для европейцев и британцев план Маршалла стал огромным психологическим стимулом и вернул надежду и оптимизм. Он помог решить проблему Германии, способствуя реиндустриализации и интеграции в Европу в приемлемых для Франции формах, тем самым смягчив ожесточенный конфликт конца девятнадцатого века. Он также укрепил пошатнувшиеся европейские правительства в борьбе с коммунизмом, тем самым сократив возможности для советской экспансии в Западную Европу. План Маршалла стал одной из самых успешных инициатив Соединенных Штатов в двадцатом веке.^[1544]