ГОДЫ С 1931-го ПО 1941-й принесли серьёзные изменения во внешнюю политику США. В ответ на Великую депрессию и угрозу новой мировой войны американцы в середине 1930-х годов стали придерживаться изоляционистских взглядов и одобрили политику нейтралитета, которая в случае войны требовала пожертвовать традиционными правами нейтралитета, за которые нация сражалась в 1812 и 1917 годах. Мюнхенская конференция и особенно падение Франции произвели ещё один переворот. Многие встревоженные американцы пришли к выводу, что их ценности и интересы находятся под угрозой в результате событий за рубежом и что их безопасность требует от них оказания помощи странам, борющимся с угрозой Оси, даже под угрозой войны.
Франклин Рузвельт взял на себя инициативу по обучению американцев новому взгляду на мировые дела. Его критиковали за робость при реагировании на Вторую мировую войну и недооценку своих способностей к убеждению. Но у него были яркие воспоминания о поражении Вильсона, и он опасался слишком сильно опережать общественное мнение. Поэтому он действовал с большой осторожностью, давая время событиям подчеркнуть уроки, которые он хотел преподать, а американскому перевооружению — набрать обороты. Шаг за шагом в период с 1939 по 1941 год он отказался от нейтралитета и, оказывая помощь Великобритании и другим странам, сражающимся с Гитлером, поставил Соединенные Штаты на грань войны. Организуя эти великие преобразования, Рузвельт расширил полномочия своего кабинета до беспрецедентных пределов. Временами он был не слишком откровенен с американским народом. Он использовал сомнительные, а то и незаконные средства для шпионажа за своими политическими противниками. Он создал основу для того, что впоследствии назовут имперским президентством, и для государства национальной безопасности времен холодной войны. Формулируя идеи о том, что Америка может быть по-настоящему безопасной только в мире, в котором господствуют её ценности, и что её образ жизни лучше всего защищать, действуя за рубежом, он заложил интеллектуальные основы американского глобализма, который сформировался во время Второй мировой войны и расцвел в послевоенные годы.[1323]
13. «Пять континентов и семь морей»:
Вторая мировая война и подъем американского глобализма, 1941–1945 гг.
«Проблемы, с которыми мы сталкиваемся, настолько обширны и настолько взаимосвязаны, — объяснял Франклин Рузвельт послу Джозефу Грю 21 января 1941 года, — что любая попытка даже изложить их заставляет мыслить категориями пяти континентов и семи морей».[1324] Таким образом, почти за год до Перл-Харбора Рузвельт осознал огромное преобразующее воздействие Второй мировой войны на внешние отношения США. Ещё до 7 декабря 1941 года американцы начали пересматривать давние представления об источниках своей национальной безопасности (это словосочетание только входило в обиход). Зачастую скрывая намерения и значение своих действий, президент предпринял серьёзные шаги по вмешательству в европейскую и азиатскую войны. Если падение Франции не привело к перестройке американских взглядов и институтов, то Перл-Харбор привел к этому. Нападение японцев на Гавайи подорвало, как ничто другое, заветное представление о том, что Америка надежно защищена от внешней угрозы. Последовавшая за этим война впервые со времен ранней республики возвела внешнюю политику в ранг высшего национального приоритета. В силу своих размеров, богатства, практически неиспользованного экономического и военного потенциала, а также удаленности от основных зон военных действий Соединенные Штаты, наряду с Великобританией и Советским Союзом, взяли на себя руководство так называемой Организацией Объединенных Наций, объединяющей около сорока стран. Во время войны Соединенные Штаты создали огромную военную структуру и финансировали огромную программу внешней помощи. Она оказалась вовлечена во множество сложных и зачастую хитроумно взаимосвязанных дипломатических, экономических, политических и военных проблем по всему миру, что потребовало создания разросшейся внешнеполитической бюрократии, укомплектованной тысячами мужчин и женщин, занимающихся самыми разными видами деятельности в местах, которые американцы раньше не смогли бы найти на карте. На этот раз американцы взяли на себя мантию мирового лидерства, отвергнутую в 1919 году. «Мы выбросили на свалку „Прощальную речь“ Вашингтона», — сетовал перед Перл-Харбором сенатор-изоляционист от штата Мичиган Артур Ванденберг. «Мы бросили себя прямо в политику силы и войны силы в Европе, Азии и Африке. Мы сделали первый шаг по курсу, с которого в дальнейшем никогда не сможем свернуть».[1325]
I
Военная ситуация в месяцы после Перл-Харбора была неизменно мрачной. С января по март 1942 года, вспоминал позже спичрайтер Рузвельта Роберт Шервуд, Япония пронеслась по Тихому океану и Юго-Восточной Азии с такой ошеломляющей скоростью, что «булавки на стенах картографических кабинетов в Вашингтоне и Лондоне обычно были далеко не актуальны».[1326] Сингапур пал 15 февраля, что, по словам премьер-министра Уинстона Черчилля, стало «величайшей катастрофой для британского оружия, которую зафиксировала наша история».[1327] К середине марта японские войска захватили Малайю, Яву и Борнео, высадились на Новой Гвинее и заняли Рангун. В течение нескольких недель американские и филиппинские войска мужественно сопротивлялись вражеским захватчикам. Без еды, одежды и лекарств, истощенные болезнями и недоеданием, они отступили к Батаану, а затем к Коррегидору и 6 мая сдались в плен. От острова Уэйк в центральной части Тихого океана до Бенгальского залива господствовала Япония.
В Европе Гитлер выполнил своё обещание о «мире, охваченном пламенем». Германия сохраняла превосходство в битве за Атлантику на протяжении большей части 1942 года, уничтожив восемь миллионов тонн морских судов и угрожая разорвать жизненно важную трансатлантическую линию. Ось контролировала континентальную Европу. Красная армия остановила вермахт под Москвой и с помощью «генерала Зимы» перешла в контрнаступление, но Германия оставалась достаточно сильной, чтобы весной 1942 года начать наступление, которое вновь угрожало советскому поражению. Гитлер направил армии в Северную Африку, чтобы захватить Суэцкий канал и подорвать мощь Великобритании на Ближнем Востоке. Благодаря блестящему полководческому таланту генерала Эрвина Роммеля в начале лета 1942 года немцы почти добились успеха. Если бы Испания поддалась давлению Гитлера и вступила в войну, Германия могла бы контролировать Гибралтар и Средиземноморье. На пике своего могущества страны Оси доминировали над одной третью населения и минеральных ресурсов мира. В эти опасные месяцы союзники больше всего опасались объединения сил Оси в Индийском океане и Центральной Азии, чтобы разгромить СССР, завладеть огромными запасами нефти на Ближнем Востоке и закончить войну.
Японское наступление, 1941–1942 гг.
Хотя Соединенные Штаты ещё не были готовы к войне на два фронта, они были подготовлены гораздо лучше, чем в 1917 году. Национальная гвардия была призвана на действительную службу, а система избирательной службы действовала уже более года, увеличив численность армии со 174 000 человек в середине 1939 года до почти 1,5 миллиона через два года. К 1945 году в стране насчитывалось более 12,1 миллиона мужчин и женщин в военной форме. За несколько месяцев до Перл-Харбора армия тренировалась, используя устаревшее оборудование и подручные средства. Американская промышленность не могла производить товары, необходимые для перевооружения Соединенных Штатов и наполнения тарелок союзников, сидящих за тем, что Черчилль называл «голодным столом». Но Рузвельт воспользовался чрезвычайной ситуацией 1940–41 годов, чтобы поставить амбициозные производственные цели, удвоив численность боевого флота и выпустив 7800 военных самолетов. Устранив все сомнения относительно полного участия США в войне, Перл-Харбор устранил последний барьер на пути к полной мобилизации. Военное производство стимулировало стагнирующую экономику, задействовало свободные производства и превратило безработицу в острую нехватку рабочей силы. Пройдет 1943 год, прежде чем чудо американского военного производства будет полностью реализовано, но уже гораздо раньше стало очевидно, что цели Рузвельта, казавшиеся в то время фантастическими, будут значительно превзойдены.
