Прошлый наместник был в доле и работе не мешал, а с новым намечаются проблемы. Нет, конечно, и его рано, или поздно впишут в систему, и он будет получать деньги и слать в столицу безмятежные рапорты, но пока это произойдет и новый наместник перебесится пройдет время, в течении которого доходы упадут. А это плохо. Ситуацию надо разруливать и срочно. Ключевой элемент — экспедитор, попавший в лапы наместника.

— Значит так, Бобер, — заговорил Крокодил. — То, что возчик попал к наместнику — твой косяк. — Мастеру Цеха Убийц было, что на это возразить, но, разумеется, свое мнение он оставил при себе и промолчал, а глава Организации продолжил: — Приберись за собой. Обществу проблемы не нужны. Все ясно?

Бобру очень не хотелось задавать уточняющие вопросы, но сделать это было необходимо — дешевле будет.

— По-тихому вряд ли получится… — он вопросительно уставился на руководителя.

— Ты уж постарайся, — ощерился на него Крокодил, помолчал и неожиданно добавил: — Не выйдет по-тихому, работай по-громкому, но у наместника не должно быть ничего против Дранта. Это понятно?

— Да.

— Работай.

Выпроводив Бобра, Крокодил вызвал к себе Цыпу — специалиста по связям с общественностью, обеспечивавшего, в том числе, канал экстренной связи с Дрантом — этакую красную линию, ввел его в курс дела и приказал немедленно довести всю имеющуюся информацию до сведения начальника трапарского отделения Канцелярии Адмиральской Защиты.

На этом Крокодил посчитал свою миссию выполненной и, как человек не склонный к рефлексии и самокопанию, отправился спать с чистой совестью. И действительно — он сделал все, что мог, пусть другие сделают больше, если у них получится. Единственный неприятный момент — если не удастся заткнуть рот возчику по-тихому, возникнут осложнения со стражей. Сотрудники КАЗ будут демонстративно лютовать несколько дней, хватать правых и виноватых, без разбору, парализуя тем самым деятельность Общества, но это всяко лучше смещения Дранта Рауза с его поста. Ничего не поделаешь — придется пожертвовать пешкой, а может и конем, чтобы спасти ферзя.

*****

Важность и ценность информации определяется степенью новизны и неожиданности, в ней содержащейся. Скажи человеку, что завтра ему придется идти на работу — и он в ответ пошлет тебя куда подальше — эта банальная информация никому не нужна, ну-у… если у человека есть работа, конечно же, а если нет, то вообще звучит, как издевка, для нас же важно другое — ценность такой информации равна нулю, потому что она очевидна.

А вот скажи этому же человеку, чтобы он завтра не ходил на работу, потому что в его бизнес-центр врежется самолет и здание рухнет — это совсем другое дело — такая информация бесценна. Опять же, если человек поверит, а не попрется на работу, чтобы погибнуть под обломками, сгореть, или задохнуться. Но тут уж ничего не поделаешь — каждый человек сам творец своего несчастья.

Исходя из вышесказанного, понятно, что анализируя сложившуюся ситуацию, Дрант Рауз не вслушивался в ту пургу, которую нес Хазым Джерд. Ничего нового — того, что могло бы заинтересовать начальника трапарского отделения Канцелярии Адмиральской Защиты, наместник сказать не мог.

Внезапно Дрант поймал себя на том, что вместо того, чтобы разрабатывать детальный план побега с острова, он начал вслушиваться в слова пламенной речи наместника, в которой тот обещал навести порядок, искоренить коррупцию, повысить благосостояние граждан, не повышать тарифы ЖКХ, увеличить прожиточный минимум и пенсии и прочие благоглупости.

Начальника трапарского отделения Канцелярии Адмиральской Защиты начал анализировать причины своего неожиданного интереса и внезапно осознал, что речь Хазыма неправильная. Наместник уже давно должен был перейти к обвинениям конкретных козлов, связанных с Обществом и потребовать их ареста и выдачи, но вместо этого продолжал муссировать общие места, безо всякой конкретики.

А вот это было уже интересно и могло означать одно из двух. Первое — или арестованный экспедитор молчит, как легендарный предводитель карапехов Иблан Двухпупочный, схваченный тарварами и пытаемый ими в течении двухсот дней и ночей и так не открывший им тайну Черной Печати, во что Дрант верил не очень — не в Иблана, а в стойкость захваченного работорговца — огонь и железо быстро развяжут язык любому человеку, или же вторе — Общество как-то сумело найти выход из неприятной ситуации. В это начальник трапарского отделения Канцелярии Адмиральской Защиты верил гораздо больше.

Дрант повеселел. Еще больше его настроение улучшилось в тот момент, когда один из свитских осторожно подобрался к разглагольствующему наместнику и что-то пошептал тому на ухо. Хазым замолчал, изумленно уставился на своего придворного и задал какой-то вопрос, на что последний лишь смущенно пожал плечами.

Наместник нахмурился, бросил гневный взгляд на невозмутимо глядящего на него начальника трапарского отделения Канцелярии Адмиральской Защиты, развернулся, спустился с трибуны, на которой витийствовал, бросил что-то резкое свите и направился к выходу с плаца. Его люди, словно цыплята за курицей, гуськом двинулись за своим руководителем.

— Личному составу приступить к выполнению своих должностных обязанностей! — приказал Дрант, сменив на трибуне наместника. — Сотникам, полусотникам и десятникам ко мне в кабинет!

По дороге на свое рабочее место, к нему пристроился его специалист по связям с общественностью, обеспечивавший, в том числе, канал экстренной связи с Тоном Идрильо. Тихонько, не разжимая губ, чтобы не подслушали, десятник Ялтыг произнес:

— Крокодил просил передать, что проблема решена.

Дрант в ответ лишь молча кивнул, показывая, что информация к сведению принята и что PR-менеджер может быть свободен. Так же незаметно, как подошел, Ялтыг ушел в сторонку.

Когда начальник трапарского отделения Канцелярии Адмиральской Защиты вошел в свой кабине, все вызванные на совещание уже сидели там в ожидании руководителя. Дрант рукой показал, чтобы подчиненные не вставали, дождался, когда стих шум от потревоженных, в попытке подняться, стульев и немедленно приступил к сути дела.

Первоначально он хотел сказать, что наместник облажался и его люди будут теперь следить за сотрудниками Канцелярии, как старые жены за молодыми мужьями, ну-у… или наоборот, но потом вспомнил народную мудрость: меньше знаешь — нет морщин, да и один из начальственных принципов гласил: каждый должен знать только то, что должен знать — дешевле будет, и решил в своем кратком выступлении наместника не касаться. Умные и сами все сообразят, а дурака не научишь. Дураку лучше иметь четкое и конкретное распоряжение, чтобы не облажаться.

— Доведете до подчиненных, что с этого момента никаких контактов с ночными, — Дрант обвел собравшихся суровым взглядом. — Это первое. Второе, — продолжил он. — Торговцев и прочих данников не беспокоить и денег не брать. — В ответ на удивленные взгляды собравшихся, уточнил: — Временно. Вплоть до особого распоряжения. Данников предупредить, чтобы не вздумали жаловаться людям наместника. Если кто-то рискнет, самим ничего не делать — сообщать мне. — Использовать своих сотрудников, чтобы заткнуть рот болтунам, Дрант не собирался — не надо давать людям наместника ни малейшего шанса. С затыканием прекрасно справятся люди Крокодила. А контакты Ялтыга с его коллегой с "той стороны" никто не отследит — оба профессионалы высокой пробы, так что с передачей целеуказаний проблем не будет. — Вопросы? — отрывисто бросил начальник трапарского отделения Канцелярии Адмиральской Защиты, закончив свое короткое выступление.

— Что делать с сотрудниками, нарушившими приказ? — поднял руку один из десятников.

— Нарушившего на дно, рыб кормить, — хищно ощерился Дрант. — Собравшиеся, хорошо знавшие своего командира, поежились. — Но это не все, — продолжил начальник отделения. — Его десятника — в рядовые, полусотника — в десятники, сотника — в полусотники. Вопросы? — вновь поинтересовался Дрант. Он выждал некоторое время и так как больше вопросов не последовало, скомандовал: — Раз-зойдись!