"Упс!" — только и смог выдавить из себя старший помощник, а голос вообще промолчал, что с ним, конечно, бывало, но редко.
Обнаженная девушка стыдливо пыталась прикрыться руками, но получалось это у нее плохо. Тем более, что Карабас-Барабас, звонко хлопнул ее по попе, вызвав довольный ржач многочисленных зрителей, после чего приказал: — Опусти руки, тварь, если не хочешь этого! — С этими словами он продемонстрировал девушке железный перстень, после чего Снежная Королева покорно опустил руки, открывая себя сальным взорам собравшейся толпы. Похоть, излучаемую этим стадом свиней, можно было резать ножом и продавать на вес, до того она была густой.
Если называть вещи своими именами, то положение старшего помощника было хуже губернаторского. Денис не был прекраснодушным идеалистом, а вовсе даже наоборот — был закоренелым реалистом и был абсолютно уверен в том, что места подобные невольничьему рынку плотно крышуются, причем, как криминалитетом, так и правоохранителями — уж больно торговая точка сладкая. Никаких иллюзий, что после того, как он поднимет шум и укажет на вопиющее нарушение закона, тут же набегут честные менты и восстановят порушенную справедливость, он не испытывал. Причем, давно.
Веру в сказки в целом и в Деда Мороза в частности старший помощник потерял еще в глубоком детстве, невовремя проснувшись и увидев, как подарок под елку кладет отец, а рядом стоит улыбающаяся мать. Маленький Денис не стал подавать вида, что увидел родителей, любить их меньше тоже не стал, но веру в сказки, как бабка отшептала.
Так что в честных ментов старший помощник ни на йоту не верил, а вот в то, что с ним сначала постараются разобраться по-тихому дуболомы охранники, а когда у них не получится, возьмутся за дело бандиты, "присматривающие за точкой", а если и эти потерпят фиаско, то бравые правоохранители попытаются отволочь в кутузку и уже там заткнуть ему рот — очень даже верил.
По всем раскладам, лучше всего было бы развернуться и удалиться быстрым шагом, но… Представьте ситуацию, прогуливаетесь вы погожим летним днем по набережной Мойки со стороны Марсова поля и вдруг замечаете маленькую собачку, из последних сил плывущую вдоль берега. По-всему видно, что устала она до крайности — и гребет еле-еле и взгляд затравленный. Обреченный.
Выбраться из воды самостоятельно у нее никаких шансов нет, потому что набережная в этом месте устроена следующим образом: сверху прогулочная аллея, потом пологий газон, уходящий к воде под углом градусов в сорок пять, а затем каменная набережная высотой сантиметров шестьдесят-семьдесят. Шанс спасти животину есть — надо спуститься вниз, лечь на камни и дотянуться до бедолаги.
Была бы настоящая набережная, высотой в несколько метров, тогда другое дело — надо прыгать вниз, а там и самому утопнуть недолго, чем невмешательством совесть и успокоить. А тут другое дело — максимум, что перемажешь выходной костюм и потом он только на выброс. Вот, как бы поступили вы? — ответьте себе, но только честно. Обманывать себя — последнее дело.
К отягчающим обстоятельствам надо отнести то, что вы не только осознали, что животина гибнет и до смерти ей недолго осталось, но и поймали взгляд этой собачки с мольбой о помощи. Вот примерно в такой ситуации и оказался старший помощник. В принципе, в рамках этого теста, если можно так выразиться, все люди делятся на четыре группы.
Представители первой с интересом досмотрят действо до конца, до того момента, когда голова собаки последний раз покажется над водой, а потом уйдет под нее навсегда, и еще немножко полюбуются на пузыри, прежде чем продолжить прогулку. Позже, они будут рассказывать об этом происшествии знакомым и многие из них будут жалеть, что не повезло увидеть процесс своими глазами. Как говорится: скажи мне, кто твой друг и я пошлю тебя…
Члены второй группы замедлять ход не будут и сразу забудут о тонущей собаке, как только отведут от нее взгляд и совесть их будет чиста, как только что поменянный подгузник младенца — они собаку не топили, какие к ним претензии? Представители же третьей группы тоже не остановятся, но будут еще долго вспоминать этот эпизод, могут даже испытывать уколы совести, но делать ничего не станут.
Люди, попавшие в четвертую группу, может быть и не без колебаний из-за испорченной одежды, придут на помощь и вытащат гибнущее животное из воды. Денис, вне всякого сомнения, входил в четвертую группу и собаке помог бы без сомнений и колебаний — он хорошо относился к животным, гораздо лучше, чем к людям, а к одежде — наплевательски.
А вот на невольничьем рынке старший помощник эти самые колебания испытал, причем очень сильные колебания, потому что, если здесь начнешь "спасать собачку", испорченной одеждой уже не отделаешься. Головой придется рискнуть. Если бы речь шла о любимой девушке, да что там любимой — просто о хорошей знакомой, то и говорить не о чем, но Снежная Королева не была ни той, ни другой. Однако, черт дернул посмотреть ей в глаза.
Торги, между тем, шли своим чередом.
— Три тысячи золотых за прекрасную непорочную деву! — голос у Карабаса-Барабаса был зычный, словно из мегафона — не того, который телекоммуникационная компания, а в который орут, и разносился далеко. Чувствовалась привычка к публичным выступлениям. — Только взгляните на нее! — продолжал разоряться работорговец. — Это же не девушка — это богиня! — Тут старший помощник был полностью согласен с Карабасом-Барабасом — Снежная Королева один в один походила на Венеру Боттичелли. Ну-у… по крайней мере фигурой. Лицо, конечно же, было другое, но не сказать, что хуже — просто другое.
— Три пятьсот! — раздался голос из толпы и к помосту шагнул пестро одетый — в стиле Дениса, немолодой господин гражданской наружности, за спиной которого сразу выросли два звероподобных телохранителя.
"А если еще покупатели на подмогу придут, — грустно заметил внутренний голос, — хрен отобьешься…"
"Только бежать…" — согласился старший помощник.
Между тем, сразу после того, как Снежная Королева встретилась глазами с Денисом, она мгновенно пришла к безусловно правильному выводу, что спасение утопающих — дело рук самих утопающих. Можно назвать это ясновиденьем, можно — знанием человеческой природы, но старший помощник, четко, как на экране, увидел, как в следующее мгновение пленница указывает на него пальцем и кричит во всю мощь своих молодых легких, что этот человек может подтвердить ее статус свободной!
Денис, надо отдать ему должное, действовал четко и решительно — без малейшего промедления он ввинтился в толпу, лишив тем самым Королеву возможности показать на него пальцем. Горечь и презрение во взгляде девушки, конечно же, больно царапнули его нежную душу, но другого выхода у старшего помощника не было.
Представьте на секунду, что девушка привела бы свой план в исполнение, или же Денис сам запрыгнул на помост и заявил, что она вчера вместе с ним сошла на берег с борта "Души океана" в статусе свободной, а раз так — является жертвой черных работорговцев и следовательно Карабас-Барабас тоже является преступником вместе со своим артефактором, который повесил на свободного человека рабский ошейник. И что бы тогда началось? — а вот что!
Толпа "болельщиков" встретила бы это заявление свистом, воем и нечленораздельными криками, какие можно услышать на разного рода дерби в развитых, в футбольном отношении, странах, где на огромных стадионах бывает аншлаг и, соответственно, уровень шума очень высок. Затем Карабас-Барабас брезгливо бы поморщился, что "дуболомами" было бы воспринято сигналом к началу операции по изгнанию нарушителя спокойствия со сцены.
Разумеется, из этого ничего бы не вышло — спасибо наставнику Хадуду и его мальчикам. Красная Пчела быстро бы принудила к миру и Карабаса и его охранников, причем голыми руками, без использования перстня некроманта, холодного оружия и Небесного Волка.
После этого настала бы очередь "крыши". С этими бы, наверняка, пришлось повозиться, но можно не сомневаться, что сталью, перстнем и Волком старший помощник разобрался бы и с ними. И скорее всего даже не пришлось бы входить в кадат.
