Дельвига.
86. Е. А. БАРАТЫНСКОМУ{*}
Март—май 1828 г. Харьков
Душа моя, я получил письмо твое1, как не знаю что-то радостное, драгоценное. Теперь только понимаю, какую цену имели для тебя мои письма в Финляндии. Понимаю и каюсь, что редко писал к тебе. Не наказывай меня тем же. Заплати за зло добром и будешь мною поставлен выше всех угодников божиих. Вообрази, я на чужой стороне, занят поверкою счетов и допросами по целым дням. И когда кончу — не знаю. Пиши ко мне всякую неделю и молись о свидании2. Благодаря бога, читаю изредка журналы ваши и любуюсь издалека на игру страстишек журнальных. Как это ты, живучи в Москве, не приучил к повиновению мальчишек Шевыревых и им подобных? Это стыдно. Докажи им, что статья о литературе 1827 года3 совершенно школьническая, и какая! Даже Булгарин прав, говоря об ней. Не напоминаю уже, что, писавши по-русски, надо знать по-русски; не худо сказать им, что с должным почтением не оценив отживших и современных писателей, нельзя кидать взора на будущее, или он будет недальновиден. Скажи Шевыреву, что мы в нем видим талант в переводах с Шиллера, в свободе писать хорошие стихи, но ничуть не в вымыслах вдохновенных. Изысканность в подобиях, может быть, будет еще смешнее плаксивости Карамзинской и разуверений 1/4 века Жуковского. Скажи ему, что он смешон, укоряя меня в невежестве4. Он еще азбуке не учился, когда я знал, что роман, повесть, Геснерова идиллия, несмотря на форму, суть произведения поэзии.
Порядка же в «С<еверных> цвет<ах>» не переменю — потому же, почему никто из славных поэтов не перемешивал вместе своих повестей, стихами и прозою писанных, почему большая часть немецких издателей альманахов не смешивает прозы со стихами,— и так далее. Суждение же его о твоей «Последней смерти»5 воняет глупою посредственностию. Аминь. Обмываю виндзорским мылом руки, полощу рот и чистый подхожу к ручке милой Настасьи Львовны. Желаю вам здоровья, детей, стихов и той же дружбы ко мне.
Длв.
87. А. С. ПУШКИНУ{*}
Первая половина (после 8) июля 1828 г. Чернь
Хлопочи, хлопочи обо мне, брат Пушкин, и пожалей меня. Добрый отец мой умер1. Скажи о моей печали почтеннейшему Сергею Львовичу и Надежде Осиповне. Я уверен, они примут живое участие в горе моем. Целую ручки у Надежде Осиповне, Ольге Сергеевне, Павлищеву кланяюсь. В августе увижусь с тобой. Жена моя целует тебя в гениальный лоб. Будь здоров.
Твой Дельвиг.
88. Н. А. ПОЛЕВОМУ{*}
13 июля 1828 г. Чернь
Милостивый государь
Николай Алексеевич.
На письмо мое из Харькова я не получил от вас никакого ответа1. Вторично прошу вас, если даже у вас не продано ни одного экземпляра «Северных цветов»2, одолжить мне на один месяц 1000 рублей. Деньги мне необходимы в теперешнем положении моем. Я лишился отца, должен привести в порядок деревенские дела, чтобы оставить спокойнее семью мою. В теперешнее же время года деревня только обещает деньги, а не дает. Будьте добры к человеку, почитающему и уважающему вас.
Готовый ко услугам
На письмо мое из Харькова я не получил от вас никакого ответа1. Вторично прошу вас, если даже у вас не продано ни одного экземпляра «Северных цветов»2, одолжить мне на один месяц 1000 рублей. Деньги мне необходимы в теперешнем положении моем. Я лишился отца, должен привести в порядок деревенские дела, чтобы оставить спокойнее семью мою. В теперешнее же время года деревня только обещает деньги, а не дает. Будьте добры к человеку, почитающему и уважающему вас.
барон Дельвиг.
13 июля 1828 года Тульской губерн. город Чернь.
89. В. Д. КАРНИЛЬЕВУ{*}
13 июля 1828 г. Чернь
Тульской губернии город Чернь.
1828 года 13-го июля.
Почтеннейший и любезнейший Василий Дмитриевич.
Давно уже думали мы вас увидеть, но царская служба меня удерживала. Наконец несчастие заставляет меня еще несколько промедлить. Я лишился отца, и отца редкого, которого никогда не перестану оплакивать. Зная, что кроме Баратынского и вас никто более не примет во мне участия в столице вашей, я решился поверить вашей душе и мое горе, и мою нужду. Сделайте милость, похлопочите обо мне у Полевого. Не может ли он мне дать на один только месяц, то есть до моего приезда в Москву, 1000 рублей, без коих я должен буду остаться в деревне, как рак на мели. Если же он совершенно откажется, то не найдете ли вы другого средства помочь вашему Дельвигу1. Жена моя приказала мне кланяться вам обоим от нее, я целую ручки у вашей милой Надежде Осиповне. Голова моя расстроена, и ваше письмо двенадцатое из числа приготовленных мною для почты. Адрес ко мне назначен сверх письма. Будьте же здоровы, счастливы, не теряйте милого и любите старых друзей ваших, в коих надеется быть и
ваш Дельвиг.
90. ПРОШЕНИЕ НА ВЫСОЧАЙШЕЕ ИМЯ{*}
Июль 1828 г.
Бедственное положение семейства моего осмеливает меня просить мною не заслуженной великой помощи у вашего императорского величества. Покойный отец мой, генерал-майор барон Дельвиг1 в продолжение сорокалетней службы своей известен был начальникам, подчиненным и посторонним свидетелям бескорыстием и точным исполнением на него возложенных должностей. Двадцать лет, любимый начальниками и всем городом, был он сперва плац-адъютантом, потом плац-майором в Москве. Мирные подвиги его до сих пор в ней помнятся. Значительнейшие вещи, занесенные в квартеру его французами во время достопамятного 1812 года, несмотря на высочайшее позволение считать их своими, были им возвращены прежним владельцам. Слишком полтораста тысяч рублей, за несколько дней до вторжения французов в Москву принесенные неизвестно кем и без расписки отданные тетке моей по причине опасной болезни его, по выздоровлении представлены им начальству. <...>
91. П. А. ВЯЗЕМСКОМУ{*}
3 декабря 1828 г. Петербург
Любезнейший князь Петр Андреевич. Пишу наудачу, не зная, найдет ли вас письмо сие в Москве. Прошу домовых и леших Арбатских удержать вас, а бога в особенности немцев 1, хотя за фамилию мою, помочь мне и внушить вам охоту сейчас же послать мне поэтическую подачку, без которой «Северные цветы» не совсем буду<т> вкусны их потребителям ежегодным. Пушкин написал милые стихи Готовцевой2. Досадно, ежели придется их напечатать без ваших3. Жуковский вам кланяется, он мне нынче подарил с лишком 800 стихов, щедро и славно. Мое нижайшее почтение Ивану Ивановичу. Будьте здоровы и не покидайте вашего альманачника
Дельвига.
Ноября 3-го 1828 года С.-Петербург.
92. А. С. ПУШКИНУ{*}
3 декабря 1828 г. Петербург
Два письма со стихами получил от тебя, друг Пушкин1, и скажу тебе, что, несмотря на мое красноречие, город Петербург полагает отсутствие твое не бесцельным. Первый голос сомневается, точно ли ты без нужды уехал, не проигрыш ли какой был причиною; 2-ой уверяет, что ты для материалов 7-ой песни «Онегина» отправился, 3-ий утверждает, что ты остепенился и в Торжке думаешь жениться, 4-ый же догадывается, что ты составляешь авангард Олениных2, которые собираются в Москву. Я ничего не думаю, а желаю тебя поскорее увидеть и вместе с Баратынским, который, если согласится ехать в Петербург, найдет меня в оном. В противном же случае закопаюсь в смоленскую крупу, как Мазепа в «Войнаровском» закутался в плащ3. Благодари любезнейшую Прасковью Александровну за добрые воспоминания. Воспользуюсь первыми солнечными днями, отпечатаю свою фигуру4 и пришлю ей несколько экземпляров; желал бы оригиналом попасть к ней. Но нельзя. «Бал» отпечатан, в пятницу будет продаваться5. «Цветы» цветут славно. Жуковский дал с лишком 800 стихов; Крылов 3 басни, твоих 16-ть пьес и пр. и пр6. Гнедич классически обнимает романтическую фигуру твою, жена приседает на чопорный поклон твой, я просто целую тебя и желаю здравие. Прощай.
