15. «БЕРЛИНСКИЕ ПРИВИДЕНИЯ, ИЛИ НЕЧАЯННАЯ ВСТРЕЧА В МАСКАРАДЕ, ИСТИННОЕ ПРОИСШЕСТВИЕ». ПЕРЕВОД С ФРАНЦУЗСКОГО, ПОСЛЕДНЕЕ СОЧИНЕНИЕ Г-ЖИ РАДКЛИФ. {*}
М., в тип. Армянского института Лазаревых. 1830. (В 16-ю д. л. 37 стр.)
Никогда московские продавцы подобных книжонок не были так сильно уверены в оплошности покупателей, как издатель «Берлинских привидений». Имя г-жи Радклиф, им выставленное на заглавном листке, совершенно уподобляется червяку на удочке. Как неосторожная рыба, едва схватившись за лакомую пищу, узнает, что она жестоко обманута, так и читатель, привлеченный именем славной сочинительницы, на первой странице текста этой пустой повести открывает странную шутку, с ним сыгранную, читая сетование автора, что такой предмет привелось описывать не г-же Радклиф, а ему.
При сем случае нельзя не пожалеть, что у нас до сих пор нет еще перевода жизнеописаний славных романистов, соч. Валтера Скотта1. Читатели, не знающие иностранных языков, получили бы великое удовольствие, а книжные промышленники посовестились бы так просто обманывать добродушных любителей приятного чтения.
16. «РАЗБОЙНИК». ПОВЕСТЬ В СТИХАХ. СОЧИНЕНИЕ И. М. X. А. С. МАТВЕЯ ПОКРОВСКОГО. {*}
М., в тип. Армянского института гг. Лазаревых, 1830. (В 16-ю д. л. 67 стр.)
На заглавии этой стихотворной повести издатели могли бы написать, что она последнее сочинение лорда Байрона, и были бы так же правы, как приписавшие г-же Радклиф повесть «Берлинские привидения». Это исповедь какого-то чудака-разбойника. Для примера слога и соображений поэтических выпишем несколько стихов. У героя сего сочинения сгорел дом, в пожаре погибла жена его. Неверная молва обвинила одного соседа в зажигательстве его дома. Послушайте, как он отомстил:
К отмщенью злость меня звала,
Неистовством вооружила,—
К злодею я во весь опор —
И в грудь ему воткнул топор.
Но что ж? Покойник был невинен.
Напрасно я его обидел,
Невинно кровь его пролил
И ею руки обагрил.
17. IWAN WUISCHIG1N, MORALISCH-SATYRISCHER ROMAN VON TH. BULGARIN. AUS DEM RUSSISCHEN UBERSETZT VON AUGUST OLDEKOP. 4 TN. {*}
Leipzig. 1830.
(ИВАН ВЫЖИГИH, НРАВСТВЕННО-САТИРИЧЕСКИЙ РОМАН Ф. БУЛГАРИНА, ПЕР. АВГУСТ ОЛЬДЕКОП), 4 Ч.
Лейпциг, 1830. (В 1-й ч. XXIV, 184, во 2-й 188, в 3-й 220 и в 4-й 316 стр. в 12-ю д. л.)
Как не быть нам благодарным иностранцам! Пиши только,— они всегда готовы переводить наши сочинения. Однако чрезмеру опасливые патриоты наши ропщут на них за преложение романа «Иван Выжигин». «Какое странное понятие,— говорят они,— будут иметь европейцы о русских нравах, прочтя сие произведение?» Не бойтесь, милостливые государи, Россия не закрыта от любопытных чужеземцев китайскою стеною. Со времен Петра Великого просвещенные и почтенные европейцы не оставляют столиц наших. Принцы крови, посланники знаменитых государей, ученые путешественники и просвещенные торговые люди посещают Россию ежегодно и, возвращаясь домой, письменно или словесно передают о ней свои верные наблюдения. Из одних напечатанных и везде уважаемых замечаний о России на английском, французском и немецком языках легко можете увидеть, как мы известны вне нашего отечества. Вспомните Сегюра, принца де-Линь и г-жу Сталь, и вы успокоитесь. Вот вам три представителя образованности и любезности европейской, которые удивлялись, во множестве встречая в гостиных наших людей вполне их оценявших и очаровательностию обхождения и разговоров заставлявших забывать всю прелесть блестящих обществ Парижа, Лондона и Вены. Умные иностранцы им поверят скорее, чем «Ивану Выжигину», в котором не найдут ни характеров, ни нравов, ниже́ нравственности и сатиры, обещанных на заглавном листе; не отыщут даже интереса романов Коцебу, Списса, Дюкре-Дюминиля и прочих своих посредственных романистов; и только заключат, что в России нет еще хороших романов, если, веря предисловию г-на переводчика1, «Иван Выжигин» в семь дней у нас раскупился. Но и сему объявлению переводчика вряд ли они поверят, опытами убежденные в истине пословицы: A beau mentir qui vient de loin [1]. Ha роман сей, за несколько месяцев до появления в свет, открыта была подписка2, и подписка сия, по-видимому, у автора шла неудачно, ибо он решился подконец продать свое сочинение книгопродавцу за десять тысяч рублей, по крайней мере вдвое дешевле того, что он получил бы от 2400 покупателей, в семь дней, по словам г-на Ольдекопа, расхвативших роман «Иван Выжигин». Книги же, какого бы достоинства они ни были, сделавшись собственностию книгопродавцев, расходятся у нас хорошо, благодаря купеческой ловкости и оборотливости. Взгляните в русские книжные каталоги: вы удивитесь, сколько раз перепечатывались многотомные собрания разного вздора именно потому, что они изданы и проданы книгопродавцами; а книги (как, например, путешествие Крузенштерна, имевшее в переводах несколько изданий) едва ли в двадцать лет окупили издержки типографские. Впрочем, и у нас были и есть доказательства исключительной любви к произведениям, ознаменованным дарованиями высокими. Так, «Истории Государства Российского», соч. Карамзина, раскупили в 28 дней три тысячи экземпляров, за каждый платя не по 15 рублей, а по 50; так сочинения А. С. Пушкина, им самим издаваемые, с жадностью раскупаются и читаются.
Переводчик романа «Иван Выжигин» ропщет в предисловии на трудности, с ним повстречавшиеся в сем занятии. Жалеем об нем, тем более что с его трудолюбием и талантами он бы мог употребить на лучшее и труды свои, и время.
18{*}
Люди недальновидные, но любящие и привыкшие отдавать себе отчет во всем ими прочитанном, осуждали, между прочим, в «Иване Выжигине» неопределенность времени, в которое жили и действовали герои сего романа. По названию государственных должностей, существующих в России, по одежде и некоторым обычаям думаешь, что автор представляет нынешнее время России; по войне же небывалой и по описаниям нравов московских и петербургских разуверяешься совершенно в первом предположении. Задача сия разрешилась. Автор «Выжигина» с намерением закрывал эпоху существования своих действующих лиц, дабы, представляя по своему разумению русские нравы, написать историю целой династии Выжигиных, то есть в течение трех-четырех лет выдать похождения сына Ивана Выжигина, Петра Ивановича и, может быть, внука его Петра Петровича и правнука Ивана Петровича, и так далее. Мы получили верное известие, что уже две части похождений Петра Ивановича написаны, а все четыре вперед запроданы книгопродавцу. Если это семейство Выжигиных попадется через сто лет кому-нибудь в руки, то какое тогдашний читатель возымеет почтение к постоянству нашему в модах и обычаях, видя отца, сына, внука и правнука в одинакой одежде, с одинакими привычками и странностями.
19. «НОВЕЙШЕЕ СОБРАНИЕ РОМАНСОВ И ПЕСЕНЬ, ИЗБРАННЫХ ИЗ ЛУЧШИХ АВТОРОВ, КАК-ТО: ДЕРЖАВИНА, КАРАМЗИНА, ДМИТРИЕВА,БОГДАНОВИЧА, НЕЛЕДИНСКОГО-МЕЛЕЦКОГО, КАПНИСТА, БАТЮШКОВА, ЖУКОВСКОГО, МЕРЗЛЯКОВА, А. ПУШКИНА, БАРАТЫНСКОГО, КОЗЛОВА, БАРОНА ДЕЛЬВИГА, КНЯЗЯ ВЯЗЕМСКОГО, ФЕДОРА ГЛИНКИ, БОРИСА ФЕДОРОВА, ВЕНЕВИТИНОВА, СЛЕПУШКИНА И МНОГИХ ДРУГИХ ЛИТЕРАТОРОВ». ПОСВЯЩЕНО ПРЕКРАСНОМУ ПОЛУ. В 2-Х ЧАСТЯХ. {*}
