Песню свою распевая, не чувствуя гибели близкой,

Словно во влаге рожденная древним отцом Океаном.

Грустную песню свою не окончив — она потонула.

Ах, путешественник, горько! ты плачешь! беги же отсюда!

В землях иных ищи ты веселья и счастья! Ужели

В мире их нет и от нас от последних их позвали боги!

Примечание

Читатели заметят в конце сей идиллии близкое подражание Шекспирову описанию смерти Офелии. Сочинитель, благоговея к поэтическому дару великого британского трагика, радуется, что мог повторить одно из прелестнейших его созданий.

1828

65. ЭПИЛОГ{*}

Так певал без принужденья,

Как на ветке соловей,

Я живые впечатленья

Полной юности моей.

Счастлив другом, милой девы

Все искал душою я —

И любви моей напевы

Долго кликали тебя.

   1828

СТИХОТВОРЕНИЯ, НЕ ВОШЕДШИЕ В СБОРНИК 1829 ГОДА

1. РУССКАЯ ПЕСНЯ{*}

Как разнесся слух по Петрополю,

Слух прискорбнейший россиянину,

Что во матушку Москву каменну

Взошли варвары иноземныи.

То услышавши, отставной сержант

Подозвал к себе сына милого,

Отдавал ему свой булатный меч

И, обняв его, говорил тогда:

«Вот, любезный сын, сабля острая,

Неприятелей разил коей я,

Бывал часто с ней во сражениях,

Умирать хотел за отечество

И за батюшку царя белого.

Но тогда уже перестал служить,

Как при Требио калено́ ядро

Оторвало мне руку правую.

Вот еще тебе копье меткое,

С коим часто я в поле ратовал.

Оседлай, мой друг, коня доброго,

Поезжай разить силы вражески

Под знаменами Витгенштеина,

Вождя славного войска русского.

Не пускай врага разорити Русь

Иль пусти его через труп ты свой».

   7 сентября 1812

2{*}

От вод холмистых, средиземных

Дождливый ветер полетел,

Помчался в дол, и тучи темны

На небо синее навел.

Столетние дубы ломает и гнет

И гонит со треском по озеру лед.

На Альпах снег звездчатый тая

По ребрам гор гремя летит,

Река, пределы расширяя,

Как море, по лугу бежит.

Высокие волны с громадами льда

Одна за другою несутся шумя.

На каменных столбах широкий

Чрез быстру реку мост лежит,

И на средине — одинокий

Дом бедного пловца стоит.

Живет он с детями и с верной женой,

Страшися, пловец, быть так <близко> ^[1] с волной

Волна волну предупреждая

Кругом уж хижины шумит,

И руки кверху поднимая

Семья, рыдая, вдаль глядит.

О небо! ужели назначено нам

Быть лютою жертвой свирепым волнам.

Ревели волны, завывали,

И по обоим берегам

Столбы и своды отрывали

И с шумом ластились к стенам,

Волны заглушая и бурь грозных вой,

Рыдает пловец и с детьми, и с женой.

   1812 или 1813

3{*}

— Дщерь хладна льда! Богиня разрушенья,

Тебя, россиян мать, на лире воспою,

Зима! к тебе летит мое воображенье;

Желаю изразить волшебну красоту.

Когда, последуя холодному Борею,

Опустошаешь ты зеленые луга,

Ложася на весь мир, десницею твоею

Повсюду сеятся пушистые снега.

Дотронешься к водам — и воды каменеют

И быстрый ручеек, окован, не журчит;

Дотронешься к лесам — и древеса пустеют,

Не зе́фир между их, но бурный ветр свистит.

Не любишь песен ты, не знаешь хоровода,

Унылый соловей вдали отсель поет.

В унынии, цепях печалится природа,

И солнце красное тебя страшится зреть.

Но любишь ты народ, с которым обитаешь,

Лиешь в него любовь и грудь его крепишь,

Блюдешь, как нежных чад, от бури укрываешь

И храбрость на боях в душе его живишь.

Недавно с запада, как тучи громоносны,

Стремилися враги россиян поразить,

Шагнули в их предел — гремят перуны грозны,

И зарево Москвы багровое горит.

Воззрела мрачно ты — метели зашумели

И бури на врагов коварных понеслись,