Я мысленно застонал, и, к сожалению, в этот раз далеко не от оргазма. К слову сказать, моей маме тридцать девять, и она еще вполне себе миловидная особа. Даже мои одноклассники заглядываются, я неоднократно ловил их взгляды, когда она меня подвозила домой. И она вполне современно ориентированная. Ну, то есть вполне себе зависает в соцсетях, фоткается в определенных ракурсах, ловит все определенные тренды и направления. Как-то я даже мельком заметил в ее телефоне приложение для случайных знакомств, и сопоставляя пару тройку ее странных поездок «по делам» - вполне себе представлял их конечную цель. Но, как говориться, что естественно – то не без оргазма. Поэтому, я ничуть не удивился ее таким разносторонне направленным предположениям.

- Мам, перестань. Мне восемнадцать. Я - взрослый мужчина. Поэтому, вправе не объяснять и не комментировать подробности, касательно моей личной жизни. Что бы тебе там не показалось.

Она внимательно посмотрела на меня, потом на миниатюрные трусики, снова на меня, окинула проницательным взглядом и выдала:

- Ого как заговорил. Очень надеюсь, что ты просто принес это домой как трофей, чтобы позже хвастаться перед друзьями. Потому что два других варианта наспех приходящих в голову – что ты украл чужое нижнее белье чтобы нюхать, или же что ты сам их носишь…

До меня не сразу дошел смысл сказанного, но когда дошел…

- Значит так. Я вполне нормально ориентирован. Не извращенец и не транс. Все остальное – не твое дело. Мам, ты меня, конечно, извини, но я настолько сегодня устал, что выслушивать и комментировать весь бред, который ты тут озвучила – нет ни сил, ни желания. – я едва сдерживался, из ушей уже шел пар, а где-то на задворках сознания противно хихикала демоница.

- Доказывать что-то или оправдываться – я не намерен. Поэтому, разрешаю тебе самостоятельно выбрать любой вариант, который тебе больше понравится, и который тебя устроит – мне ни холодно, ни жарко, что ты там себе решишь.

Ее брови удивленно поползли вверх.

- Тебе не важно, что о тебе думает твоя семья?

- Нет. Даже если ты решишь, что я их нюхаю, или даже что я трансвестит – на реальное положение дел и мои предпочтения это не повлияет, а время все расставит по местам. Поэтому, пожалуйста думай так, как тебе психологически комфортней. А теперь дай мне отдохнуть пожалуйста.

Мама покачала головой, впервые за долгое время не найдя что ответить, и двинулась к выходу. Проходя мимо меня, она притормозила, и ее взгляд за что-то зацепился. Остановившись, она вдруг надвинулась на меня, пристально оглядела, повернула мою голову вбок, заглянув куда-то за ухо. На лице на долю секунды промелькнуло облегчение, какая-то понимающая ухмылка, но серьезность тут же вернулась на место.

- Значит все-таки трофей. Ну хорошо. Очень надеюсь, что у тебя хватает ума предохраняться.

И она уже явно успокоенная взялась за ручку двери.

- Мам?

Она замерла на пороге.

- Оставь пожалуйста это там, где нашла, - я кивком указал на предмет, который она все еще держала в руке. - Думаю, его законная хозяйка обрадуется, получив назад свою вещь.

* * * * * *

Утром перед тем, как сесть в авто – охранник Дима молча вручил мне белый конверт от Петра Петровича. С Денисом мы всю дорогу не разговаривали, только кивнули друг другу прежде чем разойтись каждый на свои лекции.

Я медленно брел в сторону центрального входа, погруженный в раздумья. Краем глаза заметил, как студенты, да и некоторые преподаватели периодически оглядываются на меня и перешоптываются. Тем не менее, мне было не до того: три основные глобальные проблемы, вставшие передо мной – не давали покоя, затягивая в пучину отчаяния.

Во первых, осталось 28 дней, и я утрачу контроль над своим телом окончательно и бесповоротно. Два из трех желаний я уже бездарно истратил, и от пропасти отделяет третье, последнее. Причем, демонесса пока еще не заподозрила, что я собираюсь придумать способ сохранить свое тело и свою жизнь. Ну, точнее она уверена, что способа нет. Но в моем понимании – самый реалистичный вариант – это загадать желание, соответствующее договору, которое демонесса исполнить не сможет. Или заставить ее ошибиться, нарушить договор, чтобы его аннулировать. Пока, к сожалению, я не сильно в этом преуспел, но мое второе желание должно помочь с этим. По крайней мере – сильно повысило шансы. Признаться, я втайне надеялся, что Малисса дала с ним маху, и это будет поводом расторгнуть договор. Либо, если оно и правда сработало – я смогу поумнеть настолько, чтобы ее перехитрить. Даже вынудить дать мне больше времени, скажем на года два или три – а там уж возможно что-то подвернется…

Второе – это проблема дома Лусиано, и трупов там. Рано или поздно кто-нибудь туда наведается, и тогда… Признаться я долго ломал голову, как поступить. Идея оставить как есть была явно глупой – когда трупы обнаружат, снимут отпечатки… да, я итак бывал там часто, и насчет отпечатков смогу отбрехаться, но вот как объяснить мою кровь на полу в подвале… тут уж станет понятно, что я во всем этом участвовал. И какой вывод сделают правоохранительные органы догадаться нетрудно.

Ну и третье – это университетская мафия в лице И Су Йена, Никеаса и иже с ними. Я очень надеюсь, что когда отдам деньги и извинюсь – от меня отстанут, по крайней мере на время. И если я справлюсь с оставшимися двумя проблемами - можно будет считать меня счастливчиком…

Так за размышлениями пролетели первые четыре пары. Подхватив свои вещи, мы с Лехой Катькой и прилипшим к нам Егором – парнишкой сокурсником – направились в кафетерий.

Возле технического прохода во внутренний дворик университета стояли двое: незнакомый бритоголовый парень старше меня на пару лет, и рядом с ним – рыжий Никеас. Меня он тоже заметил, сказал что-то своему дружку, и тот тоже повернулся в мою сторону, разглядывая явно оценивающе. Я притормозил, секунду подумал и проговорил ребятам:

- Идите вперед, я вас догоню. Возьмите мне бургер и гранатовый сок, лады?

Алексей проследил мой взгляд спохватился:

- Ярик, ты что задумал?

- Все будет хорошо, не переживай. Я быстро.

И не слушая возражений направился прямо к Никеасу, который удивленно вскинул брови.

- Привет. Надо поговорить, - без предисловий начал я, подойдя вплотную, не давая им опомниться. – Лучше без свидетелей.

Никеас презрительно хмыкнул, выплюнул жвачку на пол.

- Ну давай… поговорим. - он кивнул в сторону бокового прохода и пропустил меня вперед.

Пройдя вглубь, я развернулся, доставая конверт и молча протянул рыжику.

- Насчет вчерашнего… я признаю, я повел себя неправильно, и слегка…

- Ох*ел, - вставил Никеас, сложив руки перед собой. – И не слегка, а конкретно.

- Я хотел сказать перегнул палку, - спокойно парировал я, - но твой термин тоже подойдет. В общем, хотелось бы загладить свою вину, попросить прощения и все такое… Вот. Здесь тридцать тысяч, как было сказано, - я протянул ему конверт с деньгами. – Если надо – готов при всех извиниться сказать, что был не прав и все такое…

- Нах мне это, - рыжий сплюнул, глядя в сторону входа на общую площадь. – Оставь извинения себе.

- Благодарю за понимание. Еще один момент: хотел попросить удалить то видео, которое выложили. Ну то, в классе…

Никеас кивнул на меня своему приятелю, хохоча:

- Слышал его? Он хотел попросить… ну так проси! Думаю, пятьдесят штук будет достаточно. Срок до послезавтра.

Я замолк, переваривая услышанное, и тихо выругался.

- Что-что? – приложил руку к уху рыжий, явно издеваясь. – Громче, не стесняйся.

- У меня не будет столько. Я и эти занял… Тогда ладно, не нужно. Надеюсь, разошлись краями…

- Что не нужно? – переспросил молчавший до этого бритоголовый.

- Ну видео… если цена пятьдесят штук – я столько не найду. Поэтому тогда пусть будет…

- Он не понял, - заржал тот, тыкая в меня кулаком с оттопыренным большим пальцем.

- Ага, - радостно кивнул Никеас. – Это не тебе решать, нужно или нет. Ущерб оказался куда больше, чем вчера могло показаться. Видос разлетелся и завирусился, его дохрена кто просмотрел.