Амасию охраняла неприступная крепость, притулившаяся на двух вершинах, связанных естественным скальным мостом. Подземные лестницы и множество тайных резервуаров позволяли этому форту переносить длительные осады (все эти черты архитектуры можно видеть в руинах Амасии и сегодня). Когда прибыл Митридат и его товарищи, воины показали царю тайные проходы и резервуары с водой, а также лежавшие вдали сторожевые башни, которые служили для сообщения с крепостью Амасия. Это были как раз те ценные сведения, которые нужны были Митридату, чтобы стать настоящим командиром армий Понта^[135].

Страбон, писавший несколько десятилетий спустя после смерти Митридата, посетил все древние крепости Митридата. Он взобрался на древнюю каменную башню в Сагилионе в хоре Амасии, которая господствует над горячими источниками. В этой башне (как отмечает Страбон) был еще один большой резервуар, «некогда весьма полезный для понтийского царя». Однако по времени Страбона все тайные цистерны Митридата иссохли: они были забиты огромными булыжниками по распоряжению Помпея Великого после завершения Митридатовых войн^[136].

Однако в тот ясный весенний день 117 г. до н. э., когда ветер разносил аромат яблоневого цвета, Митридат и его друзья взошли на башню Сагилион и стены Амасии, дабы осмотреть укрепления и восхититься видом. С высот, охватывавших Амасию с севера, они могли посмотреть вниз, на лишенную деревьев равнину вокруг озера Стифане в нескольких милях оттуда. У озера можно было различить Лаодикею, основанную матерью Митридата после убийства его отца. Она приняла займы от римлян — деньги, полученные от рабов и налогов, выжатых из Анатолии, — чтобы построить себе роскошную виллу у озера и замок Икизари на известковом утесе. Обозревая эту сцену, Митридат, наверное, не мог удержаться от улыбки. Его мать построила свой замок вблизи горячих источников и очаровательного озера. Она думала об удобстве в путешествиях и о развлечениях вместо того, чтобы выбрать место, которое легко было бы оборонять.

После завершения Митридатовых войн Страбон посетил озеро Стифане и сообщил, что оно буквально кишит жирной рыбой. Однако при Страбоне дворец Лаодики уже превратился в кучу щебня: он порос диким виноградом и его окружали поля пшеницы. Замок царицы опустел, но все еще стоял. Сегодня можно видеть замок Икизари (Кисари) близ деревни, которая сохраняет имя царицы на турецком: Ладик. Археологи обнаружили здесь бронзовые монеты, на которых выгравировано имя Лаодики: они были отчеканены в отсутствие Митридата. Эти находки и другие монеты, на которых отпечатано ее имя и портрет наряду с эмблемой Понта — звезда и полумесяц, говорят о том, что Лаодика считала себя законной властительницей Понта. Некоторые историки предполагают, что она даже хотела сделать Лаодикею новой столицей Понта^[137].

^{Рис. 4.2. Амасия, бывшая столица Понта. Руины крепости Митридата видны на вершине горных пиков высоко над горой Ирис. Гравюра (Тейлор, 1884) предоставлена Ф. Деховым}

^{Рис. 4.3. Руины укреплений Амасии на горах над рекой Ирис. Фото предоставлено Диком Оссеманом, 2007}

Митридат избегал этого региона, который контролировала его мать. Но весь остальной Понт был усеян сотнями других крепостей, креплений, башен и сторожевых пунктов, где стояли преданные царю войска и «знатные люди из древних персидских родов, которые управляли своими замкнутыми владениями из скалистых замков глубоко в лесах»^[138]. Они должны были приветствовать Митридата как своего вождя и давать ему провизию и новых лошадей. Митридат хотел посетить столько укреплений, сколько возможно, чтобы получить поддержку во всем своем царстве. Было также необходимо потребовать себе сокровища династии Митридатидов и сделать так, чтобы золото и серебро, которые хранил его отец в этих изолированных замках годами, было в безопасности. Завоевав доверие гарнизона Амасии, Митридат должен был получить информацию, необходимую для дальнейшего путешествия, и более подробные военные сведения о скрытых сокровищах, арсеналах и малоизвестных дорогах через горы.

Если сведения о деятельности римлян достигли Амасии, Митридат, наверное, мучительно размышлял об имперских планах на Западную Анатолию и о том, что его мать согласилась на них. Лаодика позволила римлянам занять Великую Фригию, которую римский сенат подарил его отцу после мятежа Аристоника и «граждан солнца». Примерно в 116 г. до н. э., пока Митридат еще был в изгнании, отряд из десяти римских официальных лиц прибыл в Синопу, чтобы организовать передачу этой новой провинции. Царица Лаодика увела понтийскую армию из Фригии и распустила войска своего царства. Она также посоветовала своей дочери, Лаодике Старшей, царице Каппадокии, стать союзницей Рима. Его мать продавала великие достижения, полученные в царствование отца Митридата^[139].

Одним из важных ключей к завоеванию лояльности понтийских армий было продемонстрировать преемственность царской династии. Например, Александр посетил гробницу Кира Великого, поскольку хотел, чтобы его считали следующим истинным царем Персии.

^{Рис. 4.4. Вырубленные в скалах гробницы царей из династии Митридатидов в Амасии. Вверху, гробницы Митридата I и II и Ариобарзана; внизу: гробницы Митридата III и Фарнака I. Митридат V Эвергет и Митридат VI Евпатор были также погребены здесь. В эти гробницы в персидском стиле можно было проникнуть, пользуясь длинными лестницами или по вырубленным в скале туннелям из укреплений Акрополя. Фото предоставлено Якобом Мунком Хёйте}

Чувства Митридата, наверное, обострились, когда он и его друзья посетили мавзолей его царственных предков в Амасии. Пять величественных гробниц царей Понта были вырублены в скалах высоко над рекой — в соответствии с древними иранскими и анатолийскими погребальными обычаями. Этот великолепный некрополь и красивые стены крепости на акрополе Амасии — самые впечатляющие археологические памятники во всем Понте. В 2002 г. археологи открыли внутренние лестницы и туннели, которые связывали гробницы с замком наверху. Одна из надписей указывает на место упокоения деда Митридата — Фарнака I. У каждой гробницы была терраса, усаженная дикими цветами. Согласно зороастрийским верованиям, личный огонь царя после его смерти rас, но его xvarnah (дух) мог все еще витать над костями, погребенными в мавзолее. Если духи предков Митридата все еще были рядом, то, конечно, они улыбались смелым планам юноши избежать убийства и отомстить за гибель отца^[140].

Теплый прием в Амасии поддержал в Митридате уверенность в себе и энтузиазм его товарищей по поводу их великого приключения. Поклявшись вернуться тогда, когда в Амасии созреют прославленные золотые яблоки, Митридат отправился дальше, по реке Ирис, остановившись в другой крепости своего отца — Дадасе, расположенной на высоком утесе над деревней Газиура. Из Газиуры дорога вела на запад, к Зеле, которую защищала еще одна крепость — Скотий. В Зеле был большой храмовый участок, основанный несколькими столетиями раньше скифскими кочевниками: он был посвящен персидской богине Анахит. Если мальчикам из Синопы повезло и они прибыли во время ежегодного праздника, то они, наверное, смогли присоединиться к толпам опьяненных мужчин и женщин, одетых в скифские платья — вязаные штаны с узорами в виде зигзагов, кожаные туники и шапки с кисточками, — и, как говорил Страбон, они «обезумели от пьянства».

После Зелы мальчики вернулись на восточную дорогу, пересекли мост над Ирисом, чтобы посетить и другие крепости в Дазимоне и Талавре. Отсюда они могли заехать на юг, к реке Галис, направляясь в Каппадокию. При каждой личной встрече с полководцами своего отца Митридат получал их заверения в поддержке и обеспечивал свой контроль над своим наследством. Клады монет и сокровищ, спрятанные в каждом из этих фортов, окажутся очень важными для Митридата в грядущие годы^[141].