После того как его отца похоронили в царском мавзолее в Амасии (древняя столица Понта), юный Митридат был коронован и стал царем Понта — в 120 или 119 г. до н. э. Отец, видимо, оставил царство в совместном владении царице Лаодике, самому Митридату и его брату Митридату Доброму. Поскольку оба царевича были еще несовершеннолетними, Лаодика, как регент, сохранила всю власть за собой, и ее любимцем был младший, более управляемый сын. Любовь Лаодики к роскоши сделала ее покорным клиентом Рима. В течение следующих нескольких лет она позволила римлянам себя подкупать, и ее расточительство втянуло царство в долги.

В 119 г. до н. э. в небе внезапно явилось чудесное предзнаменование. Яркая комета с длинным хвостом-мечом, которую видели перед рождением Митридата, вернулась как раз тогда, когда он был коронован. Маги и народ в землях, находившихся под влиянием Персии, ликовали: этот небесный знак утверждал, что Митридат действительно царь-спаситель, посланный Митрой, великий вождь, который спасет Восток от Рима, как обещала комета 135 г. до н. э. и всем известные пророчества. Редкие монеты, изображающие комету, могли быть отчеканены как раз после его коронации (см. рис. 2.1).

Однако Митридат знал, что ему нужно придумать план, как выжить, а то ему никогда не удастся исполнить свое предназначение. Царь стал постоянно носить с собой нож. ночью он держал кинжал под подушкой — точно так же, как это делал Александр^[120].

Царь ядов

Что за яд убил его отца? Этот захватывающий вопрос напоминает и о других загадочных смертях царей — например, того же Александра. Спутники Александра считали, что он был убит неким безымянным ядом — таинственной субстанцией, о которой ходили странные легенды: это была холодная как лед «роса», которую собирали с мшистых скал там, где река Стикс лилась с высокой скалы в Греции. Эта «роса» была столь ядовита, что она растворяла металл и хранить ее можно было только в копыте мула. Современные токсикологи не смогли определить этот яд. Древние описания указывают на какой-то вид кислоты; возможный вариант и недавно открытая и встречающаяся в природе исключительно токсичная кислотная бактерия, которая водится в состоящей из карбоната кальция корке, скапливающейся на известковых скалах^[121].

Однако Митридат мог иметь в виду и более легкодоступные возможности — ближе к дому. Может быть, его отец стал жертвой какого-то ядовитого растения? Имя им легион: белена, тис, белладонна, болиголов, мандрагора, аконит, чемерица, маки, грибы, олеандр…

Митридат профессионально занимался токсикологическими экспериментами еще мальчиком: его подгонял страх быть отравленным. Но теперь это действительно превратилось в вопрос жизни и смерти. Если верить Юстину, когда попытки покушений на его жизнь «провалились, поскольку мальчик был сильнее и ловчее, то его стали пытаться истребить ядом». Он поспешно начал исследовать pharmaka, проверяя их тайно на других людях — и на самом себе. В качестве образца юный Митридат мог избрать мифическую колдунью Медею, но мог он думать и о «панацее» своего деда, о неправильно понятых токсикологических изысканиях Аттала в Пергаме и об отважных — почти роковых — научных экспериментах Александра в Вавилонии и Индии с сырой нефтью и мощными зельями. Александр прописывал лекарства и противоядия как своим друзьям, так и самому себе. Например, в Индии люди Александра умирали страшной смертью, получив раны от мечей, смазанных змеиным ядом. Александр мечтал о целебном растении, которое могло бы спасти воинов, и консультировался с индийскими врачами по поводу противоядий от змеиных укусов. Однажды случилось и так, что Александр оказался достаточно смелым, чтобы выпить кувшин лекарства, от которого потерял сознание и чуть не умер. Теперь и Митридат должен предпринять смелые шаги и найти совершенную формулу, чтобы нейтрализовать все яды^[122].

Токсичные природные ресурсы в изобилии встречаются в области Черного моря. Скифские кочевники смачивали свои стрелы в сложной смеси из яда гадюк и других вредоносных веществ, а их шаманы были специалистами по противоядиям, основанным на ядах. В отдаленных озерах Армении скрывалась ядовитая рыба; своими ядами мог похвалиться и Понт. Дикий мед, который пчелы получали из нектара ядовитых рододендронов и олеандра (которых там много на побережье), мог убить человека. Даже мясо понтийских уток было ядовитым. Утки поедали чемерицу и другие вредные растения, а у пчел был странный иммунитет к ядам. Может быть, именно эти таинственные природные явления и вдохновили Митридата на поиск способов уберечь себя от яда?^[123]

В Понте добывали страшные и редкие минералы. Синопа была центром переработки и экспорта синопской «красной земли», реальгара, аурипигмента и других сверкающих темнокрасных и желтых кристаллов, которые были окружены магическими и зловещими преданиями. Известные под множеством разных названий, эти минералы встречаются вместе с ртутью, свинцом, серой, железной рудой, кобальтом, никелем и золотом. Рудники источали настолько вредные пары, что, как говорили, работали там только рабы, которых приговорили к смерти за страшные преступления. Одной из самых печально известных шахт был Сандаракаургион-Даг (гора Реальгар), которую описывает географ Страбон. На реке Галис близ Пимолисы отряд из двух сотен рабов трудился, выдалбливая изнутри всю гору. Страбон говорит, что рудники на горе Реальгар в конце концов были заброшены, как неприбыльные, поскольку было слишком дорого все время заменять рабов — они постоянно умирали от токсичных паров^[124].

^{Рис. 3.9. Рабы на рудниках: такие рабы трудились на ядовитой горе Реальгар}

Различные древние термины для групп связанных между собой веществ сейчас трудно проанализировать и идентифицировать. Киноварь, зинджифра, вермильон, синопская красная земля, «рубиновая сера», синопская охра, синопия, аурипигмент, охра, сандарак, сандик, свинцовый глет, зарних, мышьяк, «арсеник», «археник», зирнихи, синдура, миний, «армянский пурпур», реальгар, драконова кровь… Все это — древние названия множества форм токсичных минералов, которые содержали ртуть, серу и/или мышьяк. Синопскую красную землю использовали для водоотталкивающей пропитки кораблей; многие из этих дорогих веществ использовали как блестящие краски, лаки и краски для тканей; они также играли важную роль в алхимии и медицине^[125].

Но Митридат исследовал и их более зловещие свойства. Мышьяк (название arsenicum происходит от арабского слова zarnikh, «желтый аурипигмент», по-арабски al-zarnikhi) был смертельным ядом без вкуса и запаха, который нельзя было различить в пище или еде, — идеальный токсин для убийства. Яд, который кто-то подложил в мясо или вино отцу Митридата, скорее всего был чистым мышьяком, который производился путем разогревания реальгара (тоже арабское слово — rliaj al ghar, «рудничный порошок») — сульфат красного мышьяка.

Митридат обнаружил любопытное явление. Принимая ежедневно микроскопические дозы мышьяка, он понял, что человек может развить иммунитет к большим дозам, которые в противном случае оказались бы для него смертельны. Возможно, он приобрел иммунитет к мышьяку уже в раннем возрасте, поскольку, как говорит Юстин, заговорщикам во дворце не удалось отравить его, когда он еще был мальчиком. Митридат предпринимал и другие меры предосторожности, как, например, те, на которые намекал римский сатирик Ювенал:

Жизнь берегите, к блюдам никаким не имейте доверья, —

В этих бледных лепешках кипят материнские яды.

Пусть-ка откусит сперва кто-нибудь от того, что предложит

Мачеха; пусть-ка пригубит питье опасливый дядька^[126].