Под заглавием “Необыкновенная история” или “Истинные события” Гончаров, с длинными отступлениями и частыми повторениями, излагает “печальную летопись”, “жалкую историю” своих отношений с И.С.Тургеневым. Как известно, эти отношения носили далеко не дружественный характер. Гончарова всю жизнь мучило болезненное подозрение, что Тургенев, с которым он особенно часто и подробно делился своими литературными планами, как “очень тонким критиком, охотнее всех прислушивавшимся”, обманул его доверие: “воспользовался моим добром сам и щедро наделил других”. “Если б я, — утверждает Гончаров, — не пересказал своего “Обрыва” целиком и подробно Тургеневу, то не было бы на свете ни “Дворянского гнезда”, “Накануне”, “Отцов и детей” и “Дыма” в нашей литературе, ни “Дачи на Рейне” в немецкой, ни “Madame Bovary” и “Education Sentimentale” во французской, а может быть, и многих других произведений, которых я не читал и не знаю”.

В припадках мнительности Гончарову кажется, что “завистливый до бешенства” Тургенев, идя за ним “следом и по пятам”, в то же время всячески старается помешать ему написать что-нибудь новое, крупное, вроде “Обломова” или “Обрыва”. “Боже сохрани! Тогда вся его хитрая механика рушилась бы… Поэтому ему необходимо было наблюдать за мной, чтобы ничто не прошло мимо его таможни. Что бы я ни задумал, о чем бы ни заикнулся, что “вот, мол, хочу писать то или другое” — он сейчас валяет повестцу на тот же сюжет, статейку — и потом скажет, что “это была его мысль, а вот я — живописец — взял да и нарисовал его сюжет… Вот, мол, как он (т.е. я) идет по моим следам: что я ни задумаю, он сейчас подражает, следовательно, и прежде подражал!”…

Одному Тургеневу этого всего сделать бы, конечно, не удалось, но нашлись разные “кумовья” и “прихвостни, разевающие рот перед гениями”, которые — продолжает подозревать Гончаров — “решились толпой помогать ему добывать мои тетради или слушать меня, записывать и передавать ему!” Началась настоящая “облава”: “пытания, наблюдения, шпионство, мистификации”, и “сколько хитрых, остроумных, ядовитых выдумок истрачено на это”…

“Все против меня, — заключает Гончаров, — et toutes les apparences sont contre moi!.. Что же мне теперь делать? Терпеть и молчать, конечно, это и есть то, что называется крест, следует нести его!”…

Единственной целью своего “неуклюжего, но правдивого сказания” Гончаров готов признать “обнаружение правды”.

“Это важно во всяком, даже мелочном деле. Если в литературе дорожат всякой биографической подробностью какого-нибудь писателя, собирают сведения о его воспитании, учении, о его характере, деятельности и частной жизни, чтобы все это могло послужить как материал для изучения эпохи или как назидание и пример, и наконец как данные к открытию истины, то и сказанное здесь поможет объяснить кое-что о наших литературных нравах”.

Написанная крайне резко, грубо и злобно, в явно патологическом состоянии, “Необыкновенная история” тем не менее заключает в себе не только ценнейший “человеческий документ”, помогающий несколько разобраться в сложной духовной природе Гончарова, но и дает исключительной важности материал для понимания процесса творчества и литературных мнений писателя, а также его взглядов по разным вопросам общественного и политического характера.

Рукопись издается с соблюдением всех по возможности особенностей правописания и пунктуации. Что касается зачеркнутых автором или исправленных мест, то большинство их по техническим соображениям отмечено в настоящих примечаниях к тексту.

2

Тютчев Николай Николаевич — о нем см. Н.М. Гутьяр. И.С. Тургенев. Юр. 1907, стр. 131-133. Маслов Иван Ильич, друг и кум Белинского — ср. III т. писем В.Г. Белинского под ред. Е.А. Ляцкого, стр. 354 и 448. Языков Михаил Александрович — см. “Русск. Биографич. Словарь”, 40—41; Д.Д. Языков. “Обзор”, V, 147; “Временник Пушкинск. Дома”, 1914 г., 100-101.

3

Майков Николай Аполлонович, академик живописи.

4

Описываемая встреча произошла в конце 1846 г. или в самом начале 1847-го. В первых числах февраля 1847 г. Тургенев уехал за границу и пробыл там до середины июня 1850 г. (Гутьяр. Хронологич. канва для биогр. Тургенева, стр. 10 и 16).

5

Монго — Алексей Аркадьевич Столыпин (“Le beau Столыпин”, “La coqueluche des Femmes”) — о нем см. П.А. Висковатый. М.Ю. Лермонтов. Жизнь и творчество. М., 1891, стр. 198-201.

6

Галахов Алексей Дмитриевич, историк литературы и критик.

7

О приезде Герцена см. в Записках и дневнике А.В. Никитенки, т. I.366. За границу Герцен уехал 21 января 1847 г.

8

“Сон Обломова” появился в “Литературном сборнике”, изданном редакц. “Современник” в 1849 г.

9

По всей вероятности, Гончаров имеет в виду свою статью “Лучше поздно, чем никогда”, напечатанную в VI кн. “Русской Речи” за 1879 г. Ср. письмо к Стасюлевичу от 3 февраля 1870 г.: “М.М. Стасюлевич и его современники в их переписке”, т. IV, 94-95.

10

Фрегат “Паллада” снялся с якоря 7 октября. Адмирал Путятин Ефим Васильевич, впоследствии граф, некоторое время был министром народного просвещения, умер в 1883 г.

11

В письме к Тургеневу от 28 марта 1859 г. Гончаров, между прочим, пишет: “Принялся я теперь составлять программу давно задуманного романа, о котором — помните? — говорил вам, что если умру или совсем перестану писать, то завещаю материал вам, и тогда рассказал весь. Теперь произошли значительные перемены в нем, много прибавилось и даже написалось картин, сцен, новых лиц, и все прибавляется. Тем, что сделано, я доволен: Бог даст, и прочее пойдет на лад”. (“Русск. стар.” 1900 г., т. 101, стр. 16-17; Б.М. Энгельгардт. И.А. Гончаров и И.С. Тургенев. Петерб., 1923, стр. 33—34). Ср. также примечание, сделанное Гончаровым в 1887 г. на рукописи “Обрыва”: “Рукопись представляет материал для романа, который при напечатании в 1869 году в журн. “Вестник Европы” назвал “Обрывом”. Прежде я называл его просто “Художник Райский” и рассказывал содержание всем и каждому из приятелей литераторов, еще в пятидесятых годах, всего более Тургеневу, которому в 1855 году, в скором времени по возвращении моем из кругосветного путешествия, подробно пересказывал в несколько приемов все подробности, передавал сцены, характеры, так как он более всех сочувствовал, по своей впечатлительности и чуткой восприимчивости в искусстве, моему труду, предсказывая ему успех”. (Б.М. Энгельгардт, op. cit., 33, примеч.).

12

В письме к Некрасову от 9(21) сентября 1857 г. Тургенев пишет: “Гончаров прочел нам с Боткиным своего оконченного “Обломова”, — есть длинноты, но вещь капитальная, и весьма было бы хорошо, если бы можно было приобрести ее для “Современника”…Не упускай его из виду, а я уж запустил несколько слов, все дело будет в деньгах”… (Н.М. Гутьяр. И.С. Тургенев, 232).

13

Тургенев вернулся из-за границы в начале июня 1858 г. (Н.М. Гутьяр, Хронологич. канва, 36). “Дворянское гнездо” напечатано в 1-й книге “Современника” за 1859 год.

14

На это, по-видимому, не дошедшее до нас письмо Гончаров ссылается в своем письме к Тургеневу от 27 марта 1860 г. (Б.М. Энгельгардт, op. c. 37-39).

15

Об этом “литературном недоразумении” (слова Анненкова) между Гончаровым и Тургеневым см. П.В. Анненков. Литературные воспоминания. Спб., 1909, стр. 520—521. Ср. Л.Н. Майков. Ссора между И.А. Гончаровым и И.С. Тургеневым в 1859 и 1860 гг. — “Русск. старина” 1900 г., 1, 5—23; Б.М. Энгельгардт, op. c. 9, 21-24, 36-41. По воспоминаниям Анненкова, третейский суд происходил 29 марта, но письмо Гончарова к Тургеневу, писанное в “понед. 9 марта”, подписано так: “Усердно вам кланяюсь, до завтра. И. Гончаров”. (Энгельгардт, 40). Странно также, что Анненков не называет в числе “экспертов” А.В. Никитенки, нет об этом упоминания и в изданных дневниках последнего.