Деятельность преподобного Исаакия на пользу святой обители с внешней стороны почти не отличалась от деятельности предшественника его, преподобного Моисея. Разница только в том, что при отце Исаакии обитель внешне устроилась, когда у нее уже были достаточные средства, а отец Моисей во все время своего настоятельствования, по его собственному выражению, был «богат только нищетою».

Но если преподобный Исаакий обращал такое большое внимание на внешнее благоустройство монастыря, то тем большее попечение имел он о внутреннем благоустроении насельников его, которое после преподобного Моисея было в цветущем состоянии, причем духовные силы преимущественно сосредоточены были в скиту, откуда, как светлое солнце, сияло самое старчество, столь прославившее Оптину пустынь.

Здесь во главе духовных подвижников стоял великий ученик блаженного старца Макария — отец Амвросий.

В продолжение своего долгого, почти тридцатидвухлетнего, управления обителью преподобный Исаакий всячески старался поддерживать все добрые, завещанные оптинскими старцами предания.

К мирянам старец относился с неизменным сочувствием. Он радушно принимал тех приезжих в Оптину, которые заходили к нему, и беседовал много о духовных предметах. Но сам никого к себе не звал.

Беседа старца Исаакия была при внешнем его спокойствии одушевленная. За всяким его словом слышалась безграничная вера, духовный опыт и глубочайшее чувство.

Он любил с образованными людьми говорить о великой пользе духовного чтения. Часто в глазах его блистали слезы.

После таких бесед ясно становилось, какое горячее сердце в этом человеке, с виду столь суровом, потому что внешность его внушала некоторую робость: простая суровая одежда, сосредоточенный вид, опущенные книзу глаза.

Он сохранял и настоятелем любовь к уединению и склонность к молчанию. Однажды на обеде в Шамордине архиерей пригласил его принять участие в беседе. А он ответил, что его участие то, что он слушает: ведь надо же кому-нибудь исполнить и эту обязанность.

Еженедельно в субботу ходил он к старцу Амвросию и ждал — иногда немало — в приемной своей очереди, наравне с другими.

После же смерти его ходил к преемнику отца Амвросия, старцу Иосифу.

Когда митрополит Московский Иннокентий настоятельно вызывал старца Исаакия в наместники Троице-Сергиевой лавры, он употребил величайшие усилия, просил заступничества влиятельных лиц, чтоб избежать этого высокого назначения.

Старец почил в восемь часов вечера, 22 августа 1894 года, восьмидесяти пяти лет от роду.

Преподобный Иосиф

(1837–1911)

Старец Иосиф, в миру Иоанн Литовкин, был ближайший ученик великого старца Амвросия, — ближайший не по внешности только, но и по духу, по силе послушания, преданности и любви. Это было поистине «чадо любимое» старца Амвросия. Это чадо послушания воспитывалось в стенах смиренной убогой «хибарки» преподобного Амвросия, проникнутой заветами великих старцев Льва и Макария и молитвами их продолжателя старца Амвросия. Здесь, в этой тесной келье, сделавшейся для него училищем благочестия, он прошел делом самую высшую из наук — монашество, и стал в свое время сам наставником монахов. И как это было все просто, скромно, даже для многих незаметно!

В «хибарке» старца Амвросия он прожил ровно пятьдесят лет.

По болезни старец Амвросий не выходил в церковь. Отец Иосиф начал служить в его келье всенощные бдения. Как старший келейник, он считал своей главной обязанностью заботиться о спокойствии старца Амвросия. Поэтому он часто выходил в приемную и внимательно выслушивал посетителей. Ответ старца он передавал в точности, ничего не прибавляя от себя. Старец Амвросий постепенно подготовлял преподобного Иосифа к старческому служению, уча его и словом, и собственным примером.

В последние годы жизни преподобного Амвросия к нему стало приходить так много посетителей, что он не мог принять всех. Многих он посылал к отцу Иосифу. После смерти старца Амвросия духовное окормление Шамординской обители также перешло к отцу Иосифу. А вскоре после смерти скитоначальника отца Анатолия отец Иосиф занял и эту должность и с нею стал старцем для всей братии Оптиной пустыни.

Батюшка как сам был непрестанный молитвенник, так и других располагал к занятию Иисусовой молитвой, и в своих наставлениях особенно хорошо говорил о молитве, как о самом необходимом для каждого человека деле. Если же в ком видел особенное расположение к ней, то старался развивать и поддерживать в нем искру этого стремления своими опытными мудрыми советами, согласно святоотеческих писаний об этом предмете, изложенных в «Добротолюбии».

Преподобный Иосиф пробыл на своем посту скитоначальника и старца братии двенадцать лет. Последние пять лет он стал ослабевать и иногда по два дня не принимал никого. С 1905 года он стал особенно часто прихварывать, но духом был все так же бодр и ясен. Старец скончался 9 мая 1911 года.

Духовные наставления

◊ Если возмущают тебя поступки и грехи ближнего и похищают твое душевное спокойствие, то вспомни о сем:

а) Погрешность ближнего, которую ты хотел бы исправить, если она нарушает твой душевный покой и раздражает тебя, то и ты погрешаешь и следовательно не исправишь погрешности погрешностью, — она исправляется кротостью.

б) Ревность, хотящая истребить всякое зло, сама есть великое зло.

в) Помни, что в твоем глазе бревно, а ты указываешь на сучец брата.

г) Есть несовершенства неизбежные, есть и полезные. Бывает, что злом искушается добро.

д) Пример долготерпения Божия должен обуздывать нашу нетерпеливость, лишающую нас покоя.

е) Пример Господа Иисуса Христа показывает нам, с какой кротостью и терпением должны мы переносить погрешности человеческие, и если мы не начальствуем над людьми, то должны равнодушно взирать на зло.

ж) Каждому тот поступок ближнего кажется великим, который обличает его самого в чем-нибудь.

з) Ничто так не успокаивает и не примиряет нас с поступками ближних, как молчание, молитва и любовь.

◊ Однажды выйдя на благословение, старец вел беседу об исповедании грехов и между прочим сказал: «Если не можешь сказать грехов своих, то уж лучше написать их. И рассказал при этом, как одна женщина написала грехи свои и подала епископу (святителю Василию Великому), прося разрешение, но тот послал ее к преподобному Ефрему Сирину. Преподобный все грехи разрешил, кроме одного, с которым послал ее снова к святителю. Придя в город, женщина узнала, что архиепископ скончался, и в страшном горе и слезах она припала к его гробу и положила бумагу, на которой были написаны грехи, а сама упала, обливаясь слезами. Тогда все стали спрашивать ее, и она рассказала свою скорбь. В это время один священник взял из гроба бумагу и развернул ее, — она оказалась совсем чистой, — грехи все были изглажены».

◊ Совесть человека похожа на будильник. Если будильник прозвонил и, зная, что надо идти на послушание, сейчас же встанешь, то и после всегда будешь его слышать; а если сразу не встанешь несколько дней подряд, говоря: полежу еще немножко, то в конце концов и просыпаться от его звона не будешь.

◊ Однажды гуляя по лесу, сказали старцу, что в N-ском монастыре есть затворницы. Батюшка ответил: «Это путь опасный, — в уединении-то страсти растут, а на народе полезнее. Вон где ходят (на дороге), там и трава не растет, а где не ходят, там она густая. Они и в уединение-то уходят от нетерпения. А нам полезно, когда нас толкают. То дерево, которое ветер больше качает, больше корнями укрепляется, а которое в тишине, то так сразу и валится».

◊ Одна монахиня из этого монастыря сказала: «Батюшка, благословите вечным домком заранее запастись». — «Запасайся терпением! Сказано: в терпении вашем спасайте души ваши. Без терпения и временный дом не строится, тем более вечный. Терпение рождает утешение, и такое утешение истинно. А мы все ищем что полегче. Что легко для тела, то неполезно для души, а что полезно для души, то трудно для тела, — вот и надо трудом идти в Царствие небесное».