Несмотря на сословную вражду, определенное равновесие сохранялось до 1325–1327 годов. Представители этих сословий не только вступали в браки, проживали вместе и вели дела друг с другом, но и в отдельных случаях сообща добивались экономической и социальной автономии каждого муниципалитета. Отсюда происходит их хоть и ограниченный, но успех в установлении контроля над контадо, которые технически все еще находились вне их юрисдикции. Отсюда и неоднократные случаи отстаивания местных привилегий, чтобы добиться помилования важных местных лидеров, нарушивших королевский закон, как, например, просьба Палермо о помиловании Джакомо Чизарио, который был виновен в убийстве, но при этом был необходим для экономической и политической стабильности города^[246]. Однако это равновесие было недолгим. Когда в результате двухлетнего анжуйского разгула в сельской местности экономические проблемы резко усугубились, а в 1320-х годах королевство охватили по меньшей мере пять продовольственных кризисов, относительное равновесие в городах уступило место партийным распрям, семейной мести, институциональной коррупции и кровопролитию на улицах.

III. Социальная напряженность и гражданские беспорядки

До прихода баронов, города домена жили за счет деятельности купцов и ремесленников, чьи лавки и лавчонки окружали порты, располагались вдоль улиц и заполняли площади каждого муниципалитета. Хотя в каждом городе было несколько чрезвычайно богатых предпринимателей, основная коммерческая деятельность происходила в среде этой разношерстой группы отдельных торговцев и ремесленников. Преобладали мелкие предприятия, поскольку разрыв семейных связей и отсутствие ремесленных и торговых гильдий препятствовали развитию крупных коммерческих предприятий. Миграция населения, приводившая в города, особенно в восточные валли, создавала определенный хаос, но также обеспечивала наличие широкого спектра навыков, интересов и новых контактов, что позволило городам на восточном побережье острова лучше пережить кризисы, возникшие после 1320 года. А кризисы эти, как мы уже видели, были очень серьезными. Сельскохозяйственное производство в 1328 году (в год относительно высоких урожаев в этом десятилетии) составляло лишь четвертую часть от того, что было двадцатью годами ранее. Преступность возросла, когда местные власти уже не могли позволить себе оплачивать собственные ночные дозоры. Не имея достаточных государственных или частных средств, чтобы вкладывать их в содержание зданий, многие города Сицилии буквально стали разваливаться. Открытые выгребные ямы, неубранные мусорные кучи, непогребенные тела, разлагающиеся на кладбищах, и загрязненные воды, о которых говорилось выше, превратили в нездоровые руины некогда процветающие города запада и востока. В городской жизни стала преобладать атмосфера безнадежности, сильного страдания и бессмысленного существования, что способствовало появлению организованных банд. Люди, оставшиеся без надежных средств к существованию, стали объединяться под руководством крупных купцов, могущественных городских магнатов или новоявленных баронов, которым они оказывали всемерную политическую, экономическую и, при необходимости, жестокую физическую поддержку. Площади и улицы постепенно заполнялись бродячими группами таких людей, превращая некоторые города в скопления вооруженных банд^[247].

На политическом уровне, где общественные сановники вращались среди разнородной касты юристов, купцов и зарождающегося "гражданского дворянства", доминирующими фигурами были судьи и главные администраторы муниципалитета^[248]. Эти лица назначали остальных муниципальных чиновников в соответствии с особыми обычаями каждого города. Судьям помогали коллегии юристов, назначаемые по одному на каждый район города, которые помогали исполнять законы, выслушивали просьбы своих избирателей и организовывали сбор местных налогов. Кроме того, лидеры общин назначали должностных лиц для решения вопросов общественного здравоохранения, полицейской работы (xurterii), организации ночных дозоров, содержания городских стен и ворот, а в портовых общинах — портовых цепей, которые обеспечивали первую линию обороны от нападения вражеского флота. Служба в местных органах власти давала значительный престиж (те, кто отслужил срок в качестве судей, впоследствии имели право принять Giudice как почетный пожизненный титул и практически как новое имя) и возможность разбогатеть, причем не столько из-за жалованья, сколько из-за личных контактов и возможности вымогать особые привилегии. Состав городского правительства определяло политическое покровительство, поскольку большинство должностей замещалось по назначению. Нотариусы, полугосударственные чиновники, которые являлись главным связующим звеном между местными купцами и городской администрацией, пользовались всеобщим уважением и получали за свои услуги большие гонорары^[249]. В силу этих преимуществ выборы и назначения на государственные должности высоко ценились и вызывали острую конкуренцию, в то время как прием в различные коллеги нотариусов тщательно регулировался королевскими и муниципальными законами.

Из-за пробелов в сохранившихся записях мы знаем больше о муниципальных учреждениях и все более ожесточенной борьбе за контроль над ними в период после 1313 года, чем в предыдущие годы. Для Палермо и Мессины сохранилась довольно полная документация, но для таких городов, как Агридженто, Катания, Чефалу, Полицци или Шакка, до нас дошла лишь горстка имен и событий. Но и того, что сохранилось, достаточно, чтобы предположить как степень внутреннего соперничества, существовавшего в каждом городе, так и растущую монополизацию власти в крупнейших общинах горсткой богатых семей. Слабо заметный дух общественного сознания, характерный для первого десятилетия после заключения мир, в последующие годы сменился удручающей монополизацией власти, которая параллельно и фактически напрямую была связана с коммерческими кредитами.

В таблицах 1 и 2 (см. раздел Таблицы) перечислены ведущие муниципальные чиновники Палермо. Эти данные, собранные из сотен разрозненных записей, становятся подробными только после 1320 года, когда в городской жизни окончательно утвердилось господство бальи. Тем не менее заметно относительно небольшое количество фамилий, которые вновь и вновь появляются в главных канцеляриях. Например, район Кассаро, как зажиточный квартал, который предпочитала элита палермского общества (как городская, так и баронская), ежегодно получал двух судей и юриста. Здесь семьи Бенедетто, Тальявиа, Лентини и Милите явно составляли доминирующее ядро. Томмазо Бенедетто, несмотря на то, что в 1311–1312 годах был осужден за хищения, вернулся в качестве судьи в 1321, 1324 и 1329 годах^[250]. Семья Милите (ветвь баронского рода, имевшего владения близ Полицци), представляла округ на протяжении как минимум тридцати восьми лет, от Витале Милите в 1298 году до Ринальдо Милите в 1336 году (в то время как сам Витале снова появился в качестве судьи в Кассаро в 1323 году). Возможно, в городе действовал грубый вид cursus honorum^[251], поскольку после 1320 года мы видим несколько случаев, когда отдельные лица или семьи занимали все более высокие должности. В Альбегарии, самом южном районе города,  в 1321 году Филиппо Кампсоре занимал должность xurterius (полицейского) (в том же году, когда его отец стал юристом) и юриста в 1329 году (в то время как его отец занял должность окружного судьи района в 1336 году). В некоторых округах должности, по-видимому, распределялись между более широкой группой семей, но обладай мы более обширными источниками, повторяемость этих лиц, вероятно, была бы еще больше. В целом в муниципальных учреждениях Палермо доминировали около дюжины крупных семей или их союзников.

Данные по судьям Агридженто, Катании, Мессины и Полицци, приведенные в Таблице 3, более последовательны для всего периода и отражают аналогичную картину власти, принадлежащей кругу богатых семей. Купеческие семьи играли большую роль в Агридженто, поскольку порт представлял собой один из главных пунктов ввоза и вывоза зерна, соли и рабов, но их власть была сопоставима с влиянием местной знати^[252]. Например, семья Бернотто с 1307 года торговала рабами по всему Средиземноморью, от Гранады на западе до Родоса и России на востоке^[253]. Местные аристократические семьи, такие как Моска, также пользовались большим влиянием, особенно в десятилетие после заключения мира, когда у власти все еще оставались многие баронские семьи. Федерико ди Моска, судья в 1303 и 1308 годах (в то время как его родственник занимал этот пост в 1305 году), был графом де Модика и отличился во время Войны Сицилийской вечерни, воюя в Калабрии во главе личной компании из 500 альмогаваров. Позднее графство Модика перешло к Манфреди Кьяромонте, женатому на дочери Федерико Изабелле. В Мессине, где власть монополизировала небольшая группа семей, таких как Ансалоне, Салимпипи, Кальчамира, Сальво и Коппола, правящая группировка оставалась удивительно стабильной. Другие семьи, такие как Лабурци, Голисано и Таттоно, появляются в записях реже, но тоже с некоторым постоянством. Полицци, оживленный городок на южном склоне горной цепи Мадоние, где имелись мастерские по валянию шерсти (bactinderia), фермы крупного рогатого скота и овец, производство вина а также происходила оживленная религиозная и общественная жизнь, долгое время был излюбленным местом для переселенцев из Северной Италии, о чем свидетельствуют фамилии сменявших друг друга судей^[254]. В частности, здесь властвовали семьи Кальво и Леонардо.