II. Административные проблемы

Начнем с центрального управления. Федериго, несмотря на свои грандиозные заявления о наследственном праве и божественной воле, а также несмотря на евангелическую идею, которая доминировало в его мышлении с 1305 по 1325 год, не мог претендовать на более прямую власть над своими подданными, чем он мог реально осуществлять. Политические обязательства и проблемы в экономике давление вынудили его пойти на существенные уступки с самого дня коронации, после чего королевский двор пытался, как мог, упорядочить и стандартизировать свои оставшиеся административные ресурсы. Но, по крайней мере, в краткосрочной перспективе это оказалось на удивление успешным. При Федериго правительство стало высокопрофессиональным, что, возможно, в какой-то мере объясняется более развитыми парламентскими и административными традициями каталонцев, которые занимали столь видное место среди его главных советников. А у двора хватило мудрости создать администрацию из сицилийцев, а не повторять ошибку анжуйцев, монополизировавших всю власть. Благодаря достаточно развитой юридической культуре, которая выросла в крупных муниципалитетах, существовал достаточный, хотя и скромный, резерв талантов, который двор мог использовать^[200]. Тем не менее те, кто поступал на государственную службу, руководствовались скорее личными амбициями, чем приверженностью каким-либо политическим идеалам. Вознаграждение за государственную службу было весьма значительным (например, жалованье чиновников часто достигало трети доходов, которые они получали), а назначение на должность было надежным до тех пор, пока человек не злоупотреблял своими полномочиями слишком грубо.

Что еще более важно, центральная администрация реагировала на местные нужды более внимательно, чем любое предыдущее правительство. У нее не было альтернативы. Правительственные чиновники ежегодно отчитывались за свои действия перед Парламентом, а выявленные злоупотребления приводили к увольнению и крупным штрафам. Каждый город королевского домена регулярно отправлял посланников ко двору, где они излагали насущные местные нужды, подробно рассказывали о услугах, которые жители оказали королю, клялись в вечной верности и обычно возвращались с каким-нибудь пожалованием, наградой или милостью за свои труды. А необходимость содействовать коммерческому росту становилась все более важной по мере падения домениальных и феодальных доходов, что способствовало более тесным и постоянным контактам двора с периферийными муниципалитетами. Доступность правительства составляла основу его народной поддержки. Нередко люди, не имевшие никаких формальных полномочий, получали доступ к самому монарху. Несмотря на ухудшение экономического и политического положения, большинство городов оставались относительно стабильными и законопослушными примерно до 1320 года, после чего Федериго практически не посещал Валь-ди-Мадзар. Именно это ощущение, что король разорвал личный контакт с конкретным муниципалитетом, стало причиной возникновения серьезных разногласий и непокорности, что наглядно демонстрирует пример Палермо. В 1322 году один из городских судей, Руджеро ди Кальтавутуро, был настолько возмущен постоянными двусмысленностями и задержками монархии в ответ на просьбы Палермо (в данном случае на просьбу к королю оставить Мессину и снова поселиться в столице, где он мог бы лучше решать растущие местные проблемы), что плюнул на только что полученное от Федериго письмо, и это послужило причиной выдачи ордера на его арест^[201].

Ядро королевского правительства составляла курия Magna Regia (далее — MRC). Эта аморфная группа, состоявшая в разной степени из ведущих чиновников и министров короля, а также различных знатных особ и придворных, черпала свой юридический авторитет из того факта, что она была органом, отвечавшим за управление королевским доменом^[202]. В общем и целом в MRC входили четыре группы: крупные дворцовые чиновники, члены королевской семьи, сицилийские епископы и архиепископы, а также некоторые магнаты из городской аристократии. Первые три группы можно идентифицировать с определенной точностью. Самыми важными, были чиновники Большого дворца. Эти люди — канцлер, сенешаль, главный судья (magister justiciarius), казначей, начальник гавани (magister portulanus), протонотарий, генеральный прокурор, маршал, великий адмирал и главные бухгалтеры (magistri rationales) — составляли постоянное ядро MRC и обладали наибольшим влиянием внутри него. Неудивительно, что они, в отличие от других членов, постоянно присутствовали при дворе. Некоторые менее значительные чиновники, такие как различные вице-магистры и казначеи (stipendiarius), также иногда заседали в суде. Judex Magne Regie Curie — пост, появившийся после заключения мира в Кальтабеллотте, — формально был офицером MRC, хотя его обладатель регулярно заседал вместе с другими членами курии^[203].

Вторую группу в курии составляли члены королевской семьи. Две королевы — мать Федериго Констанция и его жена Элеонора, являвшиеся членами курии как владельцы апанажей, — заседали там периодически, как и братья короля Гарсия и Санчо, его старший сын (и соправитель с 1321 года) Педро и младшие сыновья Манфред и Гульельмо, по очереди становившиеся герцогами Афинскими. Не сохранилось никаких свидетельств участия в MRC ни одного из нескольких бастардов Федериго^[204]. Третья группа в курии, состоящая из сицилийских епископов, насчитывала десять человек: семь епископов (Агридженто, Катания, Чефалу, Липари-Патти, Мальта, Мадзара, Сиракузы) и три архиепископа (Мессина, Монреале, Палермо). Будучи крупными землевладельцами и личными советниками короля, все они оказывали сильное влияние, но только три архиепископа, по-видимому, присутствовали при дворе более или менее постоянно — и ни один из них не появился при дворе после наложения папского интердикта в 1321 году.

Сложнее всего определить четвертую группу в MRC — ведущих магнатов королевства. Эта группа состояла в основном из представителей богатой городской элиты, а также баронов, юристов и иных лиц. Их объединяло то, что они обладали некими неопределенными правами familiaritas (допущенных). Статус familiaris regis не предполагал особых конституционных полномочий, а означал лишь то, что человек имел доступ к королевскому двору, право представать перед королем и, если потребуется, быть выслушанным. Но это не обязывало короля спрашивать их совета. У Федериго было много familiares, но лишь немногих он призвал как советников (consiliarii)^[205]. Призванные советники, такие, как Риккардо ди Пассането, Беренгер д'Энтенса, Джованни ди Каммарана или Бертран Каньеллес, были в основном представителями городского общества и в основном заседали в городских судах, хотя многие из имели земельные владения^[206]. Эти люди часто были несицилийцами, поскольку благоразумие диктовало исключить большинство каталонцев из числа землевладельцев внутри страны и из числа муниципальных чиновников на побережье, оставив им только присутствие в  MRC как средство наделения властью тех, на кого опирался король^[207].

Последний фактор, повлиявший на состав MRC, — задолженность короля. Помимо политических обязательств, Федериго был должен большему числу людей очень большие деньги, которые вряд ли мог надеяться вернуть. Это были военные долги, либо обязательства по деньгам, непосредственно одолженным короне, либо обещания расплатиться с теми, кто вел войска в бой за свой счет, надеясь, что король возместит расходы, как только появятся средства. Первая волна таких требований хлынула после заключения мира в Кальтабеллотте, и, учитывая нехватку денег в казне, возмещение производилось назначениями на государственные должности или, если их не хватало, членством в MRC. Так, например, Бартолотто Тальявиа, взявший на себя ответственность за защиту королевы-матери Констанции с 1296 по 1302 год, был назначен королевским казначеем, а его брат Гульельмо занял пост капитана порта в Агридженто^[208]. Богатый купец Берардо Ферро из Марсалы, предоставивший королю множество займов, стал magister rationalis (фискальным чиновником) и получил земли в Рометте^[209]. Патрицианская семья Россо из Мессины, возглавляемая Энрико и его сыном Руссо, имела долговые расписки Федериго на сумму более 1.000.000.00.00, после того как профинансировала ремонт укреплений Агридженто и приобрела по заказу правительства боевых коней^[210]. Члены семьи Россо в целом не стремилась к приобретению государственных должностей, но даже они признавали ценность присутствия при дворе, так Беренгарио Россо в 1303 году служил в качестве magister rationalis^[211]. Сам Энрико стал familiaris и consiliarius, регулярно заседал в MRC и с 1312 года прибывал на посту magister rationalis^[212].