Как господину своему.

Когда Говен окончил ужин

И больше стол ему не нужен,

Виллан опять его убрал,

Чтоб вымыть руки, воду дал,

Затем Говену стелет ложе,

Где тот заснуть спокойно может, —

Так он заботится о нем.

И говорит ему потом:

«Говен, на мягком ложе этом

Один проспишь ты до рассвета.

Но прежде, чем ты ляжешь спать,

Хотелось мне тебя позвать

Игрой друг друга позабавить.

Я о твоей наслышан славе,

Великий подвиг ты сверши,

Но только ото всей души,

А потому решай свободно!»

И тотчас рыцарь благородный

Ему согласие дает.

Он говорит ему: «Идет!

Не отступлю я, Матерь Божья,

Себя не запятнаю ложью.

Здесь ты хозяин, здесь твой дом».

И молвит тот: «Ты топором

Мне голову срубить обязан;

Ведь рыцарским ты словом связан;

А я, лишь утром возвращусь,

Твою срубить не откажусь.

Ну, принимайся же за дело».

«Идет! — Говен воскликнул смело, —

Я поступлю, как обещал,

Какой бы рок меня ни ждал,

И голову я непременно

Сейчас срублю: Тебе ж Говена

Наутро будет голова».

«Вот превосходные слова!» —

Сказал виллан. — «Начнем же, рыцарь!»

И на землю виллан ложится,

И голова удара ждет.

Говен топор его берет

Немедленно, не зная страху,

И рубит голову с размаху.

Тогда виллан встает опять,

Чтоб голову свою поднять,

И сам уходит вглубь подвала.

Говен же от пути усталый,

Ложится спать, пока рассвет

В окно не бросил первый свет.

Пора вставать, уже не рано.

И снова видит он виллана,

Как будто не был тот убит,

И на груди топор висит.

Говен глазам своим не верит,

Но нет! — виллан стоит у двери

И с головою на плечах.

Но незнаком Говену страх.

И вот виллан к нему навстречу

Подходит с ласковою речью:

«Говен, ты слово дал вчера,

Теперь твоя пришла пора».

«Ну что ж! Я не нарушу слова;

Вот голова моя готова.

А жаль, что невозможен бой, —

Я поборолся бы с тобой.

Однако рыцарь не предатель».

И, быстро соскочив с кровати,

Говен идти за ним готов.

«Ну что ж, начнем без лишних слов».

И на бревно он, не бледнея,

Кладет, не размышляя, шею.

Виллан же на него кричит

И вытянуть ее велит.

«Как мог, так вытянул, ей-богу!

Да ты руби, не думай много».

Как было б жалко, если б он

Был тут вилланом поражен!

А тот топор уж свой подъемлет,

Не опуская вниз на землю:

Хотел он только попугать

И не желает убивать

За то, что рыцарь держит слово,

За то, что так всегда готов он

Свершить обещанное им.

И, встав, Говен толкует с ним,

Как он узду себе добудет.

«Об этом речь попозже будет, —

Сказал виллан, — а раньше ты

До наступленья темноты,

Не отдыхая, должен драться.

И надлежит тебе сражаться

Сначала с львами на цепях.

В надежных, знающих руках

Твоя уздечка, иль над нами

Пусть адское зажжется пламя.

И так ужасны эти львы,

Что не снесли бы головы

Пятнадцать рыцарей и боле,

И львов они б не побороли.

Но буду я твоим слугой.

Ты подкрепись сперва едой,

Чтобы в бою не устрашиться:

Ведь целый день ты будешь биться

И сытым должен быть вполне».

«Нет, есть совсем не нужно мне, —

Сказал Говен, — мне только нужен

Хороший меч; я безоружен,

Достань оружье для меня».

«Тебе я приведу коня,

Давно он на поле пасется;

Оружье для тебя найдется:

Доспехов здесь большой запас.

Но перед этим ты хоть раз

Взгляни на львов: быть может, львами,

Такими страшными зверями,

Ты будешь, рыцарь, устрашен».

«Пускай святой Пантелимон

Поможет мне, — ответил рыцарь, —