Доктор Коннорс больше не существовал. Теперь был только Ящер.

И он направлялся к Трис.

Я бросился вверх по лестнице, выскочил из дома и сел в машину. До клиники Озкорп — двадцать минут езды в обычное время. Но сейчас было далеко за полночь, дороги пустые. Я мог добраться за десять минут, если буду нарушать все правила.

Машина взревела, и я помчался по ночным улицам Нью-Йорка, на каждом повороте представляя, что может происходить в клинике. Ящер был сильнее и опаснее любого человека. Охрана клиники не сможет его остановить.

А Трис... Трис беззащитна, находится в коме, даже не может позвать на помощь.

Я нажал на газ сильнее.

Клиника Озкорп возвышалась перед мной, освещённая ночными огнями. С виду всё выглядело спокойно — никаких признаков вторжения, никакой суеты. Может быть, я опоздал? Или, наоборот, приехал раньше времени?

Я оставил машину на парковке и направился к главному входу. Охранник за стойкой выглядел расслабленным, читал газету.

— Добрый вечер, — поприветствовал я его. — Пришёл навестить пациентку в палате 237.

— В это время? — удивился охранник. — Посещения закончились в девять.

— Экстренная ситуация. Я работаю с доктором Строммом над лечением этой пациентки.

Охранник нехотя кивнул и сделал отметку в журнале:

— Лифт в конце коридора. Но долго не задерживайтесь.

Я поднялся на второй этаж, где находилась палата Трис. Коридор был пуст, только приглушённое гудение медицинского оборудования нарушало тишину.

Подойдя к палате 237, я заглянул в окошко в двери.

И похолодел.

Рядом с кроватью Трис стояло существо из кошмаров. Больше двух метров ростом, покрытое зелёной чешуёй, с мощными руками, заканчивающимися когтями. Жёлтые глаза с вертикальными зрачками сосредоточенно изучали содержимое шприца в его руке.

Ящер. Доктор Коннорс превратился в настоящего монстра.

Но в его движениях всё ещё читалась осторожность врача. Он проверял дозировку, изучал реакцию организма на капельнице, вёл себя как медик, а не как хищник.

Пока что.

Я осторожно приоткрыл дверь, стараясь не производить звуков. Нужно было остановить его, но как? В этом облике Коннорс был намного сильнее меня.

Ящер наклонился над спящей Трис и ввёл иглу в её вену. Прозрачная жидкость из шприца медленно поступала в кровоток.

— Проснись, моя девочка, — прошептал он хриплым голосом. — Папа нашёл способ тебя разбудить.

Голос был едва узнаваемым — низким, гортанным, но в нём всё ещё звучали интонации доктора Коннорса. Человек боролся с монстром внутри изменённого тела.

Эффект препарата проявился быстро. Мониторы начали подавать сигналы — пульс Трис участился, мозговая активность резко возросла. Она начала шевелиться под одеялом.

— Работает, — удовлетворённо прорычал Ящер. — Наконец-то работает.

Трис открыла глаза.

Сначала она выглядела дезориентированной, не понимая, где находится. Потом её взгляд сфокусировался на фигуре рядом с кроватью.

И она увидела Ящера.

Крик, который вырвался из её горла, мог разбудить весь этаж. Крик ужаса, первобытного страха перед чудовищем из кошмаров.

— Трис, не бойся, — попытался успокоить её Ящер, протягивая когтистую лапу. — Это я, твой отец...

Но Трис уже не слушала. Она рванулась с кровати, выдернув капельницы и датчики мониторов. Больничная рубашка развевалась за ней, как призрачный плащ.

— Не трогай меня! — закричала она, отшатываясь к стене. — Не подходи!

— Беатрис, я спас тебя... — Ящер сделал шаг к ней, и его голос стал более угрожающим. — Я стал монстром ради тебя...

Трис увидела открытую дверь и бросилась к выходу. Ящер попытался её остановить, но она увернулась от его когтей и выбежала в коридор.

— Помогите! — кричала она, бегая по коридору. — Монстр! Здесь монстр!

Я вышел из укрытия и перехватил её у лифта:

— Трис! Это я, Питер!

Она обернулась, и я увидел в её глазах такой ужас, что сердце сжалось. Лицо было бледным, руки дрожали.

— Питер... — прошептала она. — Там... там что-то ужасное...

— Я знаю. Всё будет хорошо.

Из палаты вышел Ящер. Увидев меня, он остановился и медленно выпрямился во весь рост.

— Питер Паркер, — прорычал он. — Как вовремя.

В жёлтых глазах полыхала смесь боли и ярости. Человеческое сознание доктора Коннорса боролось с рептильными инстинктами, и побеждали инстинкты.

— Доктор Коннорс, — сказал я осторожно, заслоняя Трис собой. — Я знаю, что вы меня слышите. Боритесь с этим.

— Коннорс... — Ящер наклонил голову, словно прислушиваясь к внутреннему голосу. — Да... я помню этого человека...

Он сделал шаг ближе:

— Но он неудачник. Не смог защитить мою дочь. Не смог предотвратить отравление.

— Мы не могли знать про Хамелеона...

— Должны были знать! — взорвался Ящер. — Должны были предвидеть! А теперь Беатрис боится собственного отца!

За моей спиной Трис тихо всхлипывала. Она не понимала, что происходит, но инстинктивно чувствовала опасность.

— Доктор, посмотрите на неё, — сказал я мягко. — Она жива. Она проснулась. Ваш препарат сработал.

— Сработал... — Ящер посмотрел на дрожащую Трис. — Но ценой чего? Она меня боится. Ненавидит.

В его голосе прозвучала такая боль, что я почувствовал сочувствие. Отец, который стал монстром ради спасения дочери, только чтобы увидеть ужас в её глазах.

— Это не навсегда, — попытался я убедить его. — Мы найдём способ вернуть вас в человеческий облик.

— Нет, — покачал головой Ящер. — Процесс необратим. Я изучал структуру сыворотки. Изменения затронули ДНК на клеточном уровне.

Он посмотрел на свои когтистые руки:

— Но у меня есть сила. Сила защитить то, что важно.

Ящер снова поднял взгляд на меня, и в жёлтых глазах читалась холодная решимость:

— Убить Паркера, — прошептал он, словно мантру. — Убить Паркера и позаботиться о Трис самому.