Я открыл блокнот и перечитал свои записи в сотый раз:

*"Эксперимент № 247. Сыворотка на основе генетического материала игуаны показала 73% эффективность в регенерации тканей у подопытных мышей. Побочные эффекты: агрессивность, изменение пигментации кожи, аномальный рост мышечной массы."*

*"Эксперимент № 248. Комбинированная сыворотка (игуана + варан) дала 89% эффективность. Побочные эффекты усилились: полное изменение структуры кожи, значительные поведенческие аномалии, потеря способности к социализации."*

*"Эксперимент № 249. Добавление стабилизирующих агентов снизило эффективность до 64%, но практически устранило побочные эффекты."*

Я захлопнул блокнот. Годы осторожности, научной методологии, постепенного приближения к цели. А что мне это дало? Моя дочь умирает, а я всё ещё боюсь рискнуть.

Питер прав. Иногда нужно действовать, а не размышлять.

Я встал и прошёл в домашнюю лабораторию — небольшую комнату в подвале, где проводил эксперименты. Здесь стояло основное оборудование: центрифуга, микроскоп, холодильник с образцами.

Достав пробирку с сывороткой, я ещё раз изучил её состав. Генетический материал пяти видов рептилий, стабилизирующие агенты, усилители клеточного метаболизма. В теории всё должно работать идеально.

А на практике?

Я вспомнил слова Питера: "Доктор, дайте мне неделю. Одну неделю, чтобы найти альтернативный способ лечения."

Неделя почти прошла. А альтернативы нет.

Трис лежит в коме, и никто не знает, когда она проснётся. Если вообще проснётся. А я сижу здесь и жалею себя, вместо того чтобы действовать.

Я подошёл к зеркалу на стене лаборатории и посмотрел на своё отражение. Пятьдесят два года, седые волосы, усталые глаза. Пустой рукав, приколотый к рубашке — постоянное напоминание о собственной неполноценности.

— Чего ты боишься, Курт? — спросил я своё отражение. — Стать монстром? Потерять человечность?

А что такое человечность, когда твой ребёнок умирает?

Я вернулся к столу и начал готовить инъекцию. Набрал в шприц пять миллилитров сыворотки — достаточно для запуска процесса регенерации.

*Если это сработает*, подумал я, *я не только восстановлю руку. Получу силы, которые помогут защитить Беатрис. Стану сильнее, быстрее, выносливее. Смогу бороться с любыми угрозами.*

*А если не сработает...*

Я не дал себе додумать эту мысль.

Сыворотка была комнатной температуры, почти бесцветная с лёгким зеленоватым оттенком. Я поднёс шприц к своей единственной руке, нашёл вену на запястье.

— За Беатрис, — прошептал я и ввёл иглу.

Сыворотка вошла в кровоток медленно, разливаясь тёплом по руке. Сначала ничего не происходило — только лёгкое покалывание в месте инъекции.

Потом началось.

Сердце забилось быстрее. Температура тела начала подниматься. Я почувствовал, как мышцы напрягаются, словно готовясь к невероятной нагрузке.

— Работает, — выдохнул я, наблюдая за изменениями.

Пульс подскочил до ста двадцати ударов в минуту. Кожа стала горячей, покрылась испариной. В голове начал нарастать гул, словно где-то включили мощный двигатель.

Я сел в кресло, готовясь к долгому процессу трансформации. По моим расчётам, изменения должны были занять несколько часов.

Но уже через полчаса стало ясно, что что-то идёт не так.

Боль. Невероятная, всепоглощающая боль, которая начиналась в костях и растекалась по всему телу. Словно меня разрывали изнутри.

Я упал с кресла, корчась на полу лаборатории. Кости удлинялись, мышцы увеличивались в объёме, кожа натягивалась до предела.

— Что... происходит... — прохрипел я сквозь стиснутые зубы.

Процесс шёл намного быстрее и агрессивнее, чем я рассчитывал. Сыворотка не просто восстанавливала утраченную руку — она перестраивала весь организм.

Я почувствовал, как что-то растёт на месте ампутированной конечности. Сначала это была просто выпуклость под кожей, потом начали формироваться кости, мышцы, сухожилия.

Рука восстанавливалась. Но не человеческая рука.

Через плечо проступали чешуйки — мелкие, зелёные, плотно прилегающие друг к другу. Пальцы, которые формировались на новой руке, были длинными, с острыми когтями на концах.

— Нет... — простонал я. — Не так... должно было быть не так...

Но остановить процесс было уже невозможно. Трансформация набирала обороты.

Кожа по всему телу начала меняться, покрываясь чешуёй. Мышцы росли, кости становились плотнее и крепче. Рост увеличивался — сто восемьдесят сантиметров, сто девяносто, два метра.

Лицо тоже изменялось. Челюсти выдвигались вперёд, зубы становились острее. Глаза приобретали жёлтый оттенок с вертикальными зрачками.

Я превращался в рептилию. В чудовище.

*Но я стану сильнее*, пронеслась мысль в изменяющемся сознании. *Смогу защитить Беатрис.*

Человеческие мысли становились туманными, отступали на второй план. Вместо них приходили более простые, примитивные инстинкты.

Голод. Территория. Доминирование.

Процесс трансформации завершился через два часа. Я встал на ноги — теперь я был больше двух метров ростом — и посмотрел на свои руки.

Обе руки. Восстановленная конечность была полностью функциональной, покрытой зелёной чешуёй, с когтями длиной в несколько сантиметров.

Я подошёл к зеркалу и увидел своё новое отражение.

Ящер. Гуманоидная рептилия с мощным телосложением и хищными глазами. Кошмар, рождённый наукой.

Но также — существо невероятной силы.

Я ударил кулаком по лабораторному столу. Металлическая поверхность смялась как фольга. Попробовал когтями — они легко прорезали сталь.

Сила. Скорость. Регенерация. Всё, о чём я мечтал.

Но ценой человечности.

*Неважно*, решил я. *Беатрис важнее.*

Человеческая часть сознания всё ещё сопротивлялась, пыталась взять контроль. Доктор Курт Коннорс боролся с рептильными инстинктами, которые нашептывали о насилии и доминировании.

*Я всё ещё врач*, напомнил я себе. *Всё ещё отец. Моя цель не изменилась — спасти дочь.*

Но как? В таком виде я не мог появиться в клинике. Люди поднимут панику, вызовут полицию или армию.