— Спасибо, доктор.

— И Питер... — он внимательно посмотрел на меня. — Надеюсь, ты понимаешь ответственность. Если твой препарат действительно работает, это изменит мир.

— Понимаю.

Стромм ушёл, а я остался один в лаборатории. Впервые за последние дни я почувствовал надежду. Здесь, с таким оборудованием и ресурсами, у меня был реальный шанс спасти Трис.

Я достал телефон и позвонил доктору Коннорсу:

— Доктор, у меня хорошие новости. Нам предоставили лабораторию в Озкорп.

— Озкорп? Питер, как тебе это удалось?

— Долгая история. Главное — мы можем работать. Приезжайте завтра утром, начнём адаптацию препарата для Трис.

— Хорошо. И Питер... спасибо. Я знаю, это нелегко было организовать.

— Ничего. Главное — спасти вашу дочь.

Повесив трубку, я начал изучать оборудование. У меня была неделя, чтобы создать лекарство от рака. Неделя, чтобы выиграть забег со смертью.

Времени было мало, но теперь у меня были все инструменты для победы.

Следующие дни слились в один непрерывный поток работы. Я практически поселился в лаборатории Озкорп, уходя домой только для того, чтобы переодеться и принять душ. Мэй волновалась, но я объяснил ей, что участвую в важном научном проекте.

Доктор Коннорс приходил каждый день, помогая адаптировать формулу препарата. Мы работали с командой специалистов Озкорп, которые были поражены нашими наработками.

— Этот препарат противоречит всем известным принципам онкологии, — говорил доктор Харрис, ведущий онколог компании. — Но результаты анализов не оставляют сомнений — он работает.

— А побочные эффекты? — спрашивал я.

— Минимальные. Лёгкая тошнота, временное головокружение. Ничего серьёзного.

Мы скрывали от команды Озкорп истинную природу препарата — мутагенные свойства и способность создавать сверхлюдей. Для них это было просто инновационное противораковое лекарство.

К четвёртому дню мы создали адаптированную версию препарата, специально настроенную под генетический профиль Трис. Компьютерное моделирование показывало эффективность в девяноста восьми процентах случаев.

— Готовы к клиническим испытаниям? — спросил доктор Стромм.

— Нет времени на испытания, — ответил Коннорс. — Мы начинаем лечение завтра.

— Без испытаний? Это безумие!

— Это необходимость, — твёрдо сказал я. — Пациент в критическом состоянии.

Норман Озборн, который регулярно заходил проверить наш прогресс, поддержал решение:

— Иногда нужно рисковать. Особенно когда на кону человеческая жизнь.

В пятый день мы перевезли Трис в частную клинику Озкорп, где созданы идеальные условия для экспериментального лечения. Она была слаба, но в сознании.

— Питер, — сказала она, держа меня за руку, — я не боюсь. Знаю, что ты меня спасёшь.

— Конечно спасу, — ответил я, стараясь скрыть волнение. — Очень скоро ты поправишься.

Доктор Коннорс подготовил капельницу с нашим препаратом. Его руки дрожали от волнения.

— Это изменит всё, — прошептал он. — Если сработает, мы победим рак.

— Сработает, — сказал я с уверенностью, которой сам не чувствовал.

Препарат медленно поступал в вену Трис. Мы следили за каждым показателем — пульс, давление, температура, кислородная сатурация.

Первые изменения начались через час. Показатели крови стали улучшаться, раковые клетки начали разрушаться. Но самое главное — Трис чувствовала себя лучше.

— Боль проходит, — сказала она удивлённо. — Впервые за месяцы я не чувствую боли.

К концу дня было ясно — препарат работает. Раковые клетки уничтожались с невероятной скоростью, а здоровые ткани восстанавливались.

— Это чудо, — шептал доктор Коннорс, изучая результаты анализов. — Абсолютное чудо.

Норман Озборн был в восторге:

— Питер, ты только что стал миллионером. Этот препарат принесёт компании миллиарды.

Но меня интересовали не деньги. Меня интересовала только одна вещь — здоровье Трис.

И она поправлялась. С каждым часом всё лучше и лучше.

Я выиграл забег со смертью.

Фиск был мёртв. Трис была спасена. Доктор Коннорс не превратился в монстра.

Но за этой победой скрывалась новая проблема. Норман Озборн теперь владел формулой мутагена, не подозревая о его истинных возможностях.

И рано или поздно он это узнает.

Но это уже была проблема завтрашнего дня. Сегодня я просто наслаждался тем, что спас жизнь человека, которого любил.

Глава 20

Третий день лечения начался обнадёживающе. Трис проснулась с улыбкой — впервые за месяцы она выглядела по-настоящему здоровой. Щёки порозовели, глаза заблестели, а голос звучал сильно и уверенно.

— Питер, — сказала она, сжимая мою руку, — я чувствую себя как будто заново родилась. Боль совсем ушла.

Я сидел рядом с её кроватью в частной палате клиники Озкорп, наблюдая за показаниями мониторов. Все параметры были в норме, более того — они были лучше нормы. Препарат не просто уничтожал раковые клетки, он укреплял весь организм.

— Анализы крови потрясающие, — сказал доктор Коннорс, изучая свежие результаты. — Количество здоровых лейкоцитов выросло в три раза. Раковые клетки практически исчезли.

Доктор Стромм, который курировал лечение от лица Озкорп, не скрывал восхищения:

— За двадцать лет медицинской практики я не видел ничего подобного. Это настоящее чудо современной науки.

Норман Озборн заходил в палату каждые несколько часов, лично контролируя процесс. Его интерес к препарату рос с каждым днем — он уже видел в нём источник миллиардных прибылей.

— Питер, — сказал он мне в коридоре, — когда мы завершим лечение, хочу обсудить с тобой планы коммерциализации. Этот препарат может изменить всю фармацевтическую индустрию.

Я кивнул, но мысли мои были сосредоточены только на Трис. Деньги и слава меня не интересовали — важно было только то, что она поправляется.

Около двух часов дня я вышел в коридор, чтобы купить кофе из автомата. Лаборатории Озкорп работали в круглосуточном режиме, и врачи сменялись каждые восемь часов. Во время моего отсутствия палату навестил новый консультант — доктор Кэмпбелл, специалист по онкогематологии.