– Ты тоже это слышишь?

Рогнеда кивнула.

Осторожно подойдя к чулану, он резко дернул дверную ручку. Из темноты донесся мерзкий голосок, похожий на скрип металла. Еще мгновение — и из чулана выскочила скрюченная мелкая старушонка с длинными, напоминающими иссушенные коряги, ручками. Ее кожа была цвета трухлявого дерева, а короткие ножки прикрывало изорванное тряпье.

Увидев Аспида, нечисть громко пискнула, а затем, выскочив из чулана, с разбегу выпрыгнула в приоткрытое окно.

– А старуха говорила, что вытравила всех кикимор! Ох и прохиндейка! – Рогнеда заулыбалась.

– Прости, что твой покой твой нарушил. – Аспид только сейчас обратил внимание, что Рогнеда стоит перед ним в ночной рубашке.

– Да… все в порядке… – Она смущенно опустила голову вниз, давно забытое чувство женского стыда вдруг неожиданно вернулось. Рогнеда хотела было сказать что-то еще, но Аспид быстро выскочил в открытую дверь горницы.

Опять оставшись в одиночестве, она какое-то время с грустью смотрела на дверь, через которую ушел Аспид, а затем легла на кровать. И снова сон никак не приходил, да еще и сердце продолжало бешено колотиться! Нет, Рогнеда знала, что кикиморы твари хоть и мерзкие, но для взрослого человека достаточно безвредные, а вот новорожденного утащить могут, это да. Просто чувство того, что за ней кто-то наблюдает, никуда не пропало.

Рогнеда вспомнила, что под кроватью лежит припрятанный нож. Решив, что лучше переложить его поближе, она начала наощупь шарить по полу. Когда пальцы уже нащупали рукоятку, ладонь вдруг сковала резкая, всепроникающая боль, как будто кто-то наступил на нее сапогом. Рогнеда хотела было закричать, но чья-то рука зажала ей рот. По ощущениям это была даже не рука, а какой-то обрубок с тремя пальцами. Запах гнили и разложения резко ударил в нос. Открыв глаза, она увидела в темноте фигуру мужчины с растрепанной бородой. Затем к ее горлу прильнуло холодное железо ржавого клинка. Но это был даже не полноценный клинок, а привязанный к лишенному кисти предплечью обломок лезвия меча.

– Дернешься — убью! – прошипел незнакомец. – Ты его наложница? Уххх, хороша, потаскуха! Сейчас я разберусь с тобой, а затем и его час придет. – Он провел шершавым языком по щеке Рогнеды. – Когда ваши глаза молят о пощаде, ваша красота расцветает в полную силу. Чувствуешь этот клинок? На столько девиц и молодых и старых на нем побывало, я уже со счету сбился, поверь, я умею резать так, чтобы вы и пискнуть не успели. А когда Мара приходит, то вокруг только тишина. Тишина и спокойствие… – Из его заплывших глаз вдруг полились огромные капли слез. – Ты не подумай, я же не всегда был таким, я был веселым удалым воином, пока твой полюбовник не сделал это сделал это со мной. Он резал и смеялся, ему так нравилась кровь, что он упивался ею допьяна. Посмотри на мои руки, посмотри! Это все его работа, его и еще трех выродков! Но ничего, в эту ночь свершится моя месть, сперва я отрежу твою милую головку, а-ха-хах, а затем кину ее ему на ложе. Когда он проснется, я буду рядом, а затем начну свежевать его долго и мучительно, да так, что даже владычица смерти отвернется от этого зрелища. И свершится то, о чем я так долго мечтал — моя месть!

Ночной гость упивался своим безумием, с ним нельзя было договориться или о чем-то умолять. Рогнеда это прекрасно понимала, поэтому выход тут был один — сопротивляться из последних сил. Она зубами впилась в один из оставшихся на руке пальцев, но незнакомец только улыбнулся, обнажая свои гнилые зубы. Железо ржавого клинка еще сильнее прильнуло к горлу женщины.

– Они все их кусали, ахах-ах, можешь не стараться, я не чувствую боли. Пока твой ненаглядный спит, как убитый, я лишу тебя головы, но сперва немного поиграюсь.

«Я уже очень давно не засыпал как убитый», – послышался тихий голос из темного угла.

Бродяга поднял голову и в этот миг в его лоб прилетел удар железного шара на веревке. Что-что, а бить кистенем Аспид умел. Безумец взвыл нечеловеческим криком, он было уже ринулся в отступление, но на полпути к окну остановился. Ну нет, сегодня его ночь и он не будет убегать, страшная месть должна свершиться чего бы это не стоило. Разглядев в темноте очертания своего врага, он, выставив перед обломок меча, ринулся на него. Хоть кистенем можно знатно изувечить, но в бою один на один это оружие не сильно эффективно, так что удача должна быть на его стороне. Но в своей ярости он не заметил, что другая рука воина Мары все это время прятала за спиной другое, гораздо более опасное оружие — его меч. Блеск клинка в ночи — и из груди ночного гостя рекой уже хлещет кровь. Схватившись за рану, он упал на колени.

– Мара, сучья дочь, иди сюда! – прохрипел он из последних сил. – Я хочу заключить с тобой договор, я все отдам, только… дай мне убить его!

– Без головы ты заключишь договор только с могильными червями.

На лице раненого появилось что-то похожее на улыбку.

– Я все равно вернусь и найду тебя! Из-по земли достану, но найду! Помни это, выродок! – Его последние слова повисли в воздухе, как какое-то проклятие. Не было сомнений, что такое пламя ненависти не сможет затушить даже приближающаяся смерть.

Тем временем, лезвие меча Аспида с глухим звуком вошло в шею. Первый удар сделал дело только на половину, второй же завершил начатое — отсеченная голова отлетела в сторону, оставляя за собой кровавый след. Опустив меч, Аспид вытер холодный пот со лба и посмотрел на Рогнеду. Та хоть и была бледна и тяжело дышала, но все же в панику не впадала.

– Я скину его в реку. Ночью по Черноречью шатается не так уж много людей, не думаю, что меня заметят.

Рогнеда молча согласилась и на мгновение закрыла глаза, а когда открыла, то в комнате уже никого не было — только черная лужа крови на полу. Взяв тряпку, она принялась за работу; женщина не боялась крови, в последнее время они и так видела ее слишком уж часто.

Аспид вернулся довольно быстро. Он старался не показывать усталость, но было видно, что переноска тела по улицам городища далась ему ой как не просто. На мгновение Рогнеде показалось, что на его лице застыло выражение сожаления из-за произошедшего.

– Я не знаю, кто это был. Он повстречался мне еще днем, с виду самый обычный бродяга.

– Тени из прошлого?

Воин Мары не ответил.

– Иногда прошлое настигает нас тогда, когда мы меньше всего этого ожидаем. – Она прилегла на кровать. – Прошу тебя, не уходи.

– Тебе страшно?

– Иногда мне кажется, что я уже давно забыла, что такое действительно по-настоящему бояться. Много раз в глаза смерти смотрела, вот и разучилась. – Она горько вздохнула и начала рассказ о своей жизни. Сейчас ей почему-то очень захотелось выговориться. – Родилась я в небольшом селении под Псковом. Мой отец был норманн, а мать из кривичей. Поздно замуж выдали за сына кузнеца местного. Недолго, правда, в замужестве мне суждено было побыть, в ту зиму страшный мор на деревню напал, все погибли: мать, отец, два брата, только я, да и муж остались. Собрав все, что осталось мы пристали к обозу, идущему в Новгород. Шли за лучшей жизнью, да не дошли… Мал, и его душегубы напали так быстро, что никто даже толком меч не успел выхватить. Охранники обоза падали один за другим. Мой муж тогда храбро бился, но против огромного Ставра выстоять не смог, — полег от удара его топора. Страшная сеча тогда выдалась, вся поляна была устлана телами убитых, а земля кровью пропитана. Потом эти тела пошли в пищу чудовищам пошли, среди них… среди них и мой муж был. – Голос Рогнеды задрожал. – Меня же в полон уволокли, а затем передали Малу, как наложницу. Силой он меня один раз только взял, и то, скорее, чтобы власть свою показать. Не интересовали его женщины, за время пребывания в рабстве у восточных владык пристрастился он к другим наслаждениям. Вот так я и жила в его пещере, как тень: стирала, штопала, еду готовила. Ожидала, когда меня в яму бросят, но время все никак не приходило и не приходило. Вот так я и отринула страх, как ты отринул свою прошлую жизнь. Только одно чувство не давало мне сломаться… – По щеке женщины покатилась слеза. Она негромко всхлипнула, а затем продолжила: – Знаешь… тогда в пещере, если бы ты сделал шаг, то я бы не задумываясь пронзила себя…