Далее пилот дисколёта за номером 68 решил, что риск, конечно, дело благородное, но на этот раз хватит играть с Судьбой в прятки и пора возвращаться домой, в смысле назад. Соответственно, он ещё раз перевернул летательный аппарат кверху брюхом и полетел обратно, а через некоторое время высотомер чудесным образом «ожил» и начал показывать, что корабль летит вверх. Долго ли коротко ли, но пилот не стал останавливаться на глубине в полторы тысячи метров и продолжил движение вверх, а потом вообще направил летательный аппарат к краю котлована, вылетел из редкого на окраине котлована тумана и приземлился недалеко от дисколёта за номером 118. Радиостанция к этому времени тоже «ожила».

— Говорит пилот 68-го, говорит пилот 68-го, мы находимся недалеко от вас. Связь не работала, приём! — довольно бодрым голосом сообщил пилот.

— Ну и напугали же вы нас! Вы отсутствовали тридцать две минуты. Но хорошо то, что, надеюсь, хорошо закончилось! — с облегчением вымолвила Джэн.

— Да, в общем всё в порядке. Повреждений нет, экипаж здоров!

— Подробно рассказывайте, что с вами произошло! — с материнской заботой в голосе попросила начальник полярной экспедиции госпожа полковник Медицинской службы Джэн Фирц.

Глава 36

Красное солнце

Картинка с сайта яндекс

После проведённой дискуссии с полковником Клаусом, штурманами и командирами кораблей по радиосвязи о происшествии с 68-м дисколётом, Джэн, как начальник экспедиции, решила, что перед дальнейшими полётами всем и особенно экипажу 68-го надо хорошенько отдохнуть. Посему, корабли отлетели от котлована на расстояние около десяти километров к уже известной читателю группе занесённых снегом торосов и расположились там на ночлег.

После перенесённых за прошедший день волнений, этим же вечером все члены экспедиции хорошо отдохнули, привели себя в порядок, поужинали и даже позволили себе выпить несколько рюмочек парсы за достигнутые успехи этой полярной экспедиции, а также во славу Великого командора, Ордена новой расы и несомненно великого будущего, которое ожидает всю колонию марсиан, именуемую «Последний оплот Нергала», на планете Земля!

А ранним утром следующего дня после плотного завтрака три Flügelrad-II, мигая бортовыми огнями, опять подлетели к неизведанному явлению природы. По ранее отработанной схеме два дисколёта приземлились у края котлована, а 49-й остановился немного поодаль, прикрывая их тыл.

Решено было что летательный аппарат за номером 68 повторит свой вчерашний полёт, может быть чуточку ниже, если это возможно, а потом определимся, что делать далее.

Итак, 68-й дисколёт отдалился от края котлована на расстояние в шесть тысяч метров, получил приказ и начал плавное погружение в «море молочного тумана».

Всё шло по плану. Во время снижения на глубине в две с половиной, четыре и шесть тысяч метров корабль несколько раз сильно тряхнуло при попадании в завихрения перемещающихся потоков тумана и в провалы, образованные «воздушными молочными ямами», но пилот справился с управлением. Далее при подлёте к семи тысячам метров приборы вообще перестали показывать что-то вразумительное, но экипаж был готов к этому.

А далее вектор гравитации изменился на противоположный, пилот выполнил манёвр «кверху брюхом» и продолжил движение вниз. Через некоторое время приборы «ожили» и начали показывать, что высота возрастает. Высотомер регистрировал высоту в две тысячи, потом четыре, потом шесть тысяч метров.

— Если сложить воедино, то получается, что мы пролетели в одном направлении уже тринадцать тысяч метров! — сказал штурман.

— Согласен. Но пока двигатели работают без перебоев будем лететь дальше, надеюсь, куда-нибудь вылетим! — спокойно ответил пилот.

А затем случилось то, что никто не мог представить себе даже в самых смелых снах.

Дисколёт за номером 68 на медленной скорости вылетел из полосы тумана, но некоторое время ещё продолжал движение. Через десяток секунд, тренированное сознание пилота вышло из ступора, и он остановил полёт. Корабль завис в воздухе.

Внизу под летательным аппаратом трепетало «море молочного тумана», высотомер регистрировал высоту в семь с половиной тысяч метров. Вверху почти над головой светило яркое солнце, но почему-то оно было меньше по размеру и красного цвета.

— Что будем делать? — почему-то тихо спросил штурман, он вроде бы тоже вышел из ступора.

На верхней палубе и в нижних консолях корабля слышалась какая-то возня, приглушённые возгласы и обрывки разговора. Стрелки, находящиеся по боевому распорядку у полуавтоматических орудий, во все глаза смотрели во всё ещё обледенелые иллюминаторы на открывшийся их взорам сказочный ландшафт и искренне изумлялись увиденному, о чём негромко переговаривались между собой, делясь впечатлениями.

А изумляться было чему. Насколько хватало видимости, половину горизонта занимала уходящая вдаль однообразная снежная пустыня с редкими вкраплениями каких-то то ли торосов то ли занесённых снегом невысоких гор. С другой стороны, до горизонта по-прежнему лениво плескалось «море молочного тумана». Явление красного солнца тоже очень всех заинтриговало, но поразмыслив решили, что это можно обсудить позже.

— Не знаю, что делать! — честно признался пилот.

— Давай немного пролетим вперёд, — предложил штурман.

— В каком направлении? — решил уточнить пилот.

Штурман задумчиво воззрился на приборы, которые вроде бы пришли в норму, но решил, что полностью им доверять нельзя. Он взял мощный бинокль и поднёс его к глазам.

— Покрутись немного, я осмотрюсь! — предложил штурман, взирая в бинокль сквозь пуленепробиваемое стекло иллюминатора.

— Хорошо!

Дисколёт за номером 68 начал медленно вращаться вокруг своей вертикальной оси.

— Стоп, вдалеке вижу что-то тёмное на фоне этого ледяного пейзажа, — негромко вымолвил штурман. — Полетели туда!

— Как скажешь, Курт!

Дисколёт немного скорректировал направление и полетел заданным курсом. Минут через пять лёта уже без бинокля в частично оттаявших иллюминаторах можно было различить тёмную полосу к которой не торопясь приближался летательный аппарат. Штурман воззрился на приборы. Высотомер показывал высоту в пятьсот метров, а термометр три градуса по Цельсию ниже нуля за бортом.

Ещё через пару минут лёта тёмная полоса уже закрывала половину горизонта. Дисколёт снизился до трёхсот метров, а потом вообще приземлился на краю ледяного поля. Члены экипажа корабля в бинокли стали рассматривать местность, простирающуюся перед ними.

Впереди, насколько хватало мощности оптики биноклей они увидели уходящую на значительное расстояние вдаль заболоченную долину, или лучше сказать низменность, поблёскивающую маленькими озерцами голубой воды вперемешку с открытыми пригорками, покрытыми скудной приземистой растительностью. В целом видимый в бинокли ландшафт напоминал зеленеющую весной тундру. Изумлению экипажа не было предела!

— Ну что, дальнейшие наши действия? — спросил штурман.

— Мы, конечно, первопроходцы, и ничего не боимся, — начал пилот. — Но радиосвязь с госпожой полковником отсутствует, а следовательно, если мы утонем в каком-нибудь грязевом болоте в этой тундре, то никто не сможет передать наш опыт пилотирования в молочном море, и нашим товарищам придётся начинать всё с начала. Исходя из этого предлагаю вернуться и доложить обо всём. А далее госпожа Фирц решит, что делать!

— Полностью с тобой согласен! — поддержал командира штурман.

— Согласны! Согласны! — донеслось с верхней палубы и с нижних консолей восторженные возгласы лётчиков-стрелков.