Для вдовы печальной — угол,

Кров для сирого ребенка;

Здесь они найдут защиту

От ночного урагана,

От дождя и от метели.

Что останется — оставьте!

Выйдет светлый терем песен,

Выйдет радости светлица,

Где нанизывают слово,

Тянут песенную пряжу.

С той поры, кто ни проедет,

Ни пройдет мостом великим,

Всяк помедлит, поразмыслит:

«То не Лихалы ли город,

То не Рахалы ли берег,

Иль, быть может, терем Кунгла?..»

Услыхал певец, ответил:

— Малосмысленные дети,

Вы, ростки земли бесплодной!

Звался б Лихала^[84] тот город, —

Был бы он из мяса сложен.

Звался б Рахала^[85] тот берег, —

Был бы выкован из денег.

Был бы это терем Кунгла, —

Золотым бы он явился.

Нет, то горница поющих,

То пристанище бездомных,

То приют для неимущих.

У дверей на страже месяц,

Блещет солнышко на кровле,

Радуга^[86] отводит бурю,

А в светлице пляшут звезды.

Здесь сложились наши песни,

Наши были зазвучали,

Родились слова живые.

Здесь жужжали веретена

Над цветной куделью Таары.

Нить одна певцу досталась,

Солнцу ясному — другая,

Третья нить — заре познанья!

Засиял узор волшебный

Под живыми челноками.

В белой нитке пело солнце,

В красной — зори разгорались,

В голубой — светилось небо.

ПЕСНЬ СЕДЬМАЯ

Возвращение. Песня теней. Рассказы братьев о поисках матери. На могиле отца.

Солнце лес озолотило,

Плечи вечера одело.

Утомленно ткали тени

Для травы — ковер молчанья,

Для деревьев — платье мира.

Из плакучих рук березы,

Из густой листвы осины,

С золотистой шапки ели

Одиноко пела птица

О конце дневных стремлений,

В вечереющей прохладе,

Благодарность воссылая

Отчей мудрости высокой.

Богатырь Калевипоэг,

Сети сонные распутав,

Сбросив с плеч своих усталость,

Стал глаза тереть руками,

Расплетать он стал ресницы,

Вопрошать дремотный разум,

Рыться в памяти неясной,

Воскрешать пережитое,

Что виденьем омертвелым,

Смутным образом поблекшим

В глубине души мерцало.

Но следов своих последних

Он не видел, обернувшись.

В топи мглистого тумана,

В знойном облаке зыбучем

Притаился день вчерашний.

И не помнил витязь Калев.

То ли где в стране Суоми,

То ль на острове далеком

Было долгое веселье,

То ли в Тургии он дрался,

То ли в Турьямаа сражался.

Про убийство он не помнил,

И пролитьем мирной крови

Дух его не омрачился,

Горе не легло на плечи.

Калевитян сын любимый

В дальний путь — домой пустился,

Зашагал широким шагом.

Шел он, шел — и встретил гору,

Что была ему знакома.

День шагал и два шагал он

По долинам необъятным,

Через реки, через кручи.

Вот вступил он в лес дремучий,

Трое суток шел он лесом,

Вышел к берегу морскому.

Здесь, на привязи железной,

Под скалой, в надежной бухте,

Лодка Туслара стояла,

Заклинателя кораблик.

Славный муж Калевипоэг

Взял добычей боевою

Лодку Туслара в наследство,

Чтобы до дому добраться,

Не найдя свою родную.

Богатырь Калевипоэг

Отвязал ладью злодея,

Цепь железную распутал.

Он вскочил проворно в лодку,

Ухватил руками весла,

Стал грести неутомимо,

Поспешать к жилью родному.

Парус по ветру раскрыл он,