Утомленные глубоко,

Ночь не спавши, настороже.

Стал оглядываться Калев,

Стал искать — куда девался

Колокольчика носитель?

Где малютка провалился?

Там, где мальчик малый ростом

Ночью с громом провалился,

Разлетелся тучей дыма, —

Воду Калев-сын увидел,

Бег свободный волн широких.

Вдаль простертых на равнине,

Копья тростников зеленых,

Камыши скрывали берег.

Калевитян сын подумал,

Витязь про себя помыслил:

«Невзначай не отыщу ли

Здесь я входа в мир подземный?

Не туда ли провалился

Этой ночью гость Рогатый?»

Он ногой могучей топнул,

Грянул о землю пятою.

Раздалась земля — и настежь

Распахнулися над бездной

С громом адские ворота.

Калевитян сын могучий,

Наклонясь над темной щелью,

В пропасть вглядываться начал,

Нет ли в пропасти тропинки,

Нет ли каменных ступеней.

Черный дым валил оттуда,

Став преградой взору мужа.

Бездну мрачную скрывая.

Серный пар валил горячий,

Дым и сажа ели очи

Той порой, как витязь Калев

Вглядывался в пропасть ада.

И, закрыв глаза от дыма,

Богатырь сказал с досадой:

— Ну и скверно в этой яме!

Иль на полдороге хочешь

Ты от копоти ослепнуть? —

Ворон с дерева прокаркал,

Птица мудрая сказала:

— Позвони-ка в колокольчик.

Язычком златым позвякай! —

Калевитян сын разумный

Понял ворона веленье,

Внял совету вещей птицы.

В руку взял он колокольчик,

Зазвенел золотозвонким.

И смотри — какое чудо

В тот же самый миг случилось:

Сгинули, как не бывали,

Смрад и сажа, тучи дыма,

Пар удушливый, горячий,

Перед звоном чудодейным,

Как болотные туманы

Под лучами солнца тают,

Так рассеялся, растаял

Дым, напущенный Рогатым.

Калевитян сын могучий

Двинулся в поход тяжелый,

В странствие дорогой мрака.

Начал он спускаться в яму,

В пропасть черную проворно.

Свет дневной едва в ней брезжил

Вскоре вовсе стал невидим.

Мрак глубокий, непроглядный,

Схожий с тьмою гробовою,

Сына Калева окутал.

Ощупью отважный витязь

Вдоль стены, доверясь пальцам,

Углублялся в подземелье.

Здесь является ли полдень

Вслед румяному рассвету,

Или вечно все объято

Тьмою ночи бесконечной?

Угадать не мог смотрящий,

Света признаков не видел.

Мышка пискнула из мрака,

Невидимкой просвистела:

— Позвони в свой колокольчик,

Погреми золотозвонким! —

Богатырь Калевипоэг

Понял, внял совету мыши.

Зазвонил он, загремел он

В колокольчик золоченый.

И опять ему явилось

Чудо, прежнего чудесней.

Перед звоном чародейным

Тьма густая посветлела.

Словно плащ безлунной ночи,

Полог тени предрассветной

Под зарею исчезает, —

Так редела, исчезала

Тьма в глубоком подземелье.

Калевитян сын могучий

Ноги двигаться заставил

По неведомой дороге.

Богатырскими шагами

Пожирал он расстоянье,

Озаренное не солнцем,

Не мерцаньем бледным, лунным,

Что в ольховник грустно льется,

Что в березник тускло брезжит,

Серебрит туманы ночи.

Посмотри, — дорогу мужу

Чудо-сети преградили,

Что на каменных деревьях,

Как косматые тенета,

Как густая паутина,