И тела к телу близость, приближенье, Яд аромата, Забвенье, и круженье, и движенье, Вдаль, без возврата.

И нити, чары дряхлого соблазна, С лицом змеиным, Что вяжут, вяжут души неотвязно, Как серпантином…

1907

Уличная Свищет вполголоса арии, Блеском и шумом пьяна, Здесь, на ночном тротуаре, Вольная птица она!

Детски балуется с локоном, Вьющимся дерзко к глазам, То вдруг наклонится к окнам, Смотрит на радужный хлам.

Вот улыбнулась знакомому Всем ожерельем зубов! Вот, подмигнув молодому, Бросила несколько слов.

Кто-то кивнул необдуманно, К ней наклонился, – и вот Вместе смеется он шумно, Рядом, волнуясь, идет.

Словно громадное зеркало, Их отразило окно, И отраженье померкло, Канув на темное дно.

1906, 1907

Вечерний прилив Кричат афиши, пышно-пестрые, И стонут вывесок слова, И магазинов светы острые Язвят, как вопли торжества.

Там спят за стеклами материи, Льют бриллианты яркий яд, И над звездой червонцев – серии Сияньем северным горят.

Прорезан длинными колодцами Горящих улиц, – город жив, Киша бессчетными уродцами, Вечерний празднует прилив.

Скрыв небеса с звездами чуткими, Лучи синеют фонарей — Над мудрецами, проститутками, Над зыбью пляшущих людей.

Кадрилей нарушая линии, Меж пар кружащихся – звеня, Трамваи мечут молньи синие, Автомобили – сноп огня.

Позор, под музыку колесную, Вознес смычок, как дирижер, И слил толпу многоголосную В единый и священный хор:

«Мы славим, Прах, Твое Величество, Тебе ведем мы хоровод, Вкруг алтарей из электричества, Вонзивших копья в небосвод!»

Апрель – декабрь 1906 Оды и послания Хвала человеку Молодой моряк вселенной, Мира древний дровосек, Неуклонный, неизменный, Будь прославлен, Человек!

По глухим тропам столетий Ты проходишь с топором, Целишь луком, ставишь сети, Торжествуешь над врагом!

Камни, ветер, воду, пламя Ты смирил своей уздой, Взвил ликующее знамя Прямо в купол голубой.

Вечно властен, вечно молод, В странах Сумрака и Льда, Петь заставил вещий молот, Залил блеском города.

Сквозь пустыню и над бездной Ты провел свои пути, Чтоб нервущейся, железной Нитью землю оплести.

В древних вольных Океанах, Где играли лишь киты, На стальных левиафанах Пробежал державно ты.

Змея, жалившего жадно С неба выступы дубов, Изловил ты беспощадно, Неустанный зверолов,

И шипя под хрупким шаром, И в стекле согнут в дугу, Он теперь, покорный чарам, Светит хитрому врагу.

Царь несытый и упрямый Четырех подлунных царств, Не стыдясь, ты роешь ямы, Множишь тысячи коварств, —

Но, отважный, со стихией После бьешься с грудью грудь, Чтоб еще над новой выей Петлю рабства захлестнуть.

Верю, дерзкий! ты поставишь По Земле ряды ветрил. Ты своей рукой направишь Бег планеты меж светил, —

И насельники вселенной, Те, чей путь ты пересек, Повторят привет священный: Будь прославлен, Человек!

1 декабря 1906 Правда вечная кумиров Оры Устремив друг к другу взоры, В пляске двигаясь вперед, Вы ведете – оры! оры! — Свой священный хоровод.

В ночь глухую – слух, склоненный К безответной бездне снов, Слышит топот потаенный Ваших маленьких шагов.

Солнце встанет, снова канет В неизбежность новый день. Ваша пляска не устанет Обгонять и свет и тень.

Мы, дыша мечтой блаженной, Сном работы, ядом книг, В душной кузнице вселенной Все куем за мигом миг.

И, скользя тропой столетий Мимо жизни, мимо нас, Ловко ловите вы в сети Каждый выкованный час.

Стойте! стойте! на мгновенье Дайте бездну оглянуть! – Плавны легкие движенья Дев, свершающих свой путь!

В них безвольность, в них беспечность, Взор их благостен и тих! Что ж? они ль пропляшут вечность, Иль она – поглотит их?

1905, 28 августа 1906 Гесперидовы сады Где-то есть, за темной далью Грозно зыблемой воды, Берег вечного веселья, Незнакомые с печалью Гесперидовы сады.

Жизнь отдай во власть теченья, И оно прибьет твой челн Там, где, словно ожерелья, Многоцветные каменья Поднялись над пеной волн.

Девы, благостно нагие, Опустив к земле глаза, Встретят странника, как друга, Уведут тебя в густые, Светлоствольные леса.

Там, где клонит тиховейно Ветви древние платан, Заслоняя солнце юга, — В голубых струях бассейна Ты омоешь язвы ран.

Юный, сильный и веселый, Ты вплетешься в хоровод, Чтобы в песнях вековечных Славить море, славить долы И глубокий небосвод.

Освежив, в тени утеса, Грудь из мраморных цистерн, Ты, в рядах друзей беспечных, Вновь помчишься вдоль откоса, Обгоняя легких серн.

Ты меж лиц, мелькнувших в пляске, Нежно выберешь лицо; И тебе – рукопожатье, С обещаньем сладкой ласки, Передаст, таясь, кольцо.

Встанет сумрак. Из бокала Брызнет нектар золотой. В чьи-то жданные объятья, И покорно и устало, Ты поникнешь головой.

2 августа 1906 Дедал и Икар Дедал Мой сын! мой сын! будь осторожен, Спокойней крылья напрягай, Под ветром путь наш ненадежен, Сырых туманов избегай.

Икар Отец! ты дал душе свободу, Ты узы тела разрешил. Что ж медлим? выше! к небосводу! До вечной области светил!

Дедал Мой сын! Мы вырвались из плена, Но пристань наша далека: Под нами – гривистая пена, Над нами реют облака…

Икар Отец! Что облака! Что море! Удел наш – воля мощных птиц: Взлетать на радостном просторе, Метаться в далях без границ!

Дедал Мой сын! Лети за мною следом, И верь в мой зрелый, зоркий ум. Мне одному над морем ведом Воздушный путь до белых Кум.

Икар Отец! К чему теперь дороги! Спеши насытить счастьем грудь! Вторично не позволят боги До сфер небесных досягнуть!

Дедал Мой сын! Не я ль убор пернатый Сам прикрепил к плечам твоим! Взлетим мы дважды, и трикраты, И сколько раз ни захотим!

Икар Отец! Сдержать порыв нет силы! Я опьянел! я глух! я слеп! Взлетаю ввысь, как в глубь могилы, Бросаюсь к солнцу, как в Эреб!

Дедал Мой сын! мой сын! Лети срединой, Меж первым небом и землей… Но он – над стаей журавлиной, Но он – в пучине золотой!

__________

О юноша! презрев земное, К орбите солнца взнесся ты, Но крылья растопились в зное, И в море, вечно голубое, Безумец рухнул с высоты.

1 апреля 1908 Одиссеи Певцами всей земли прославлен Я, хитроумный Одиссей, Но дух мой темен и отравлен, И в памяти гнездится змей.

Я помню день – как щит лазурный, И зелень вод, и белость пен, Когда стремил нас ветр безбурный К нагому острову сирен.

Их угадав на камне плоском И различив прибрежный гул, — В руках согретым, мягким воском Я слух товарищей замкнул.

Себя же к мачте корабельной Я дал покорно привязать, Чтоб песни лирной и свирельной Соблазн опасный испытать.

И все мечта предугадала! Когда в тиши морских пустынь, Вонзая сладостные жала, Песнь разлилась полубогинь, —

Вдруг уязвленный мукой страстной, С одной мечтой – спешить на зов, Из тесных уз рвался напрасно Я, доброволец меж рабов!

И наш корабль пронесся мимо, Сирены скрылись вдалеке, Их чар избег я невредимо… Но нет конца моей тоске!

Зачем я был спокойно-мудрым, Провидел тайны вод седых, Не вышел к девам темнокудрым И не погиб в объятьях их!

Чтоб вновь изведать той отравы, Вернуть событий колесо, Я отдал бы и гимны славы, И честь, и ложе Калипсо!

1907

Эней К встающим башням Карфагена Нептуна гневом приведен, Я в узах сладостного плена Дни проводил, как дивный сон.

Ах, если боги дали счастье Земным созданиям в удел, В те дни любви и сладострастья Я этой тайной овладел!

И быть всю жизнь в такой неволе, — Царицы радостным рабом, — Душе казалось лучшей долей И всех былых трудов венцом!

И ночь была над сонным градом… Был выпит пламенный фиал… В тиши дворца, с царицей рядом, На ложе царском я дремал.

Еще я помнил вздохи, стоны, Весь наш порыв – в неясном сне, — И грудь горячая Дидоны Все льнула трепетно ко мне…

И вот – внезапный свет сквозь тени, И шелест окрыленных ног. Над ложем сумрачным – Циллений Склоняет посох, вестник-бог.