Любя бушевание влаги, Любовались бойцы на шквал; Утром сочлись варяги, — Анунда никто не видал.

И погибли все сорок, все сорок! Спят под водой и во льдах, Но Тор, кому храбрый дорог, Их примет в своих полях.

Славьте на Полюсе вечном, Павших в упорной борьбе, Глядевших в лицо судьбе, Погибших в молчаньи беспечном,

Славьте на Полюсе вечном, Волны, месяц, туман! Пойте хвалебные песни, Дети пламенных стран!

VI Тени ходят, ветер веет, Океан о камни бьет, И замедлить жизнь не смеет Свой развернутый полет.

Часть морей купая в зное, Часть прохладам удел я, Ни на миг не спит в покое Солнцу верная Земля.

Солнце, искра в сонмах млечных, Увлекает путь слуги. Пики гор остроконечных Чертят бешено круги.

Без предела, без начала Этот бег вперед, вперед! Вечность в прошлом миновала, Вечность нынче настает.

И только один лишь утес недвижимо На Север подъемлет чело. Вы, ветры, его обтекаете мимо, Ты, время, встревожить его не могло.

Когда-то взглянул он восторженным оком На мертвую прелесть Полярной звезды, И долго смотрел, и во сне одиноком Он замер, застыл, оковался во льды.

Пронизан восторгом, с тех пор неизменно Века он следит за избранной Звездой. Смеется Звезда, как царица вселенной, И вокруг нее сестры идут чередой.

Кто нарушил мир заветный, Тишину великих вод, И вступил в приют запретный, И упал на вечный лед?

На снегах, в степях бесплодных, Сон друзей его глубок… Произволу волн свободных Предоставил он челнок.

Тот челнок лежит разбитый, Кончен дерзкий переезд. Словно в храмине открытой, Свен следит за бегом звезд.

Их стремится вереница, Но над ним – в ответ мечте — Стала Севера царица Прямо, в ясной высоте.

Сердце большего не просит, К цели жизни Свен проник. Так. Звезда сиянье бросит На его померкший лик.

VII Голоса Стихий Земля Я – Земля, я – косность мира, Сотворила горы, скалы, Твердь гранита и порфира, Грани малого кристалла.

Я дала приюты тучам, На груди подъяла море, Я полна огнем текучим… Кто со мной, с могучей, в споре?

Сестры, братья! славьте Землю! Славьте косность и пределы! Все держу я, все объемлю, Вас родню, – и мной вы целы!

Вода Я – Вода. Я в вечной смене. В дрожи долгой не устала… Корни тянутся растений, Стадо к речке побежало.

Жизнь воды многообразна: Петь ручьем, летать туманом, Зацветать в озерах праздно, Выть и биться океаном.

Сестры, братья! славьте воды! Славьте жизнь и переливы! Я – движение Природы, Вас влеку, – и мной вы живы.

Огонь Я – Огонь. Мой лик случаен, Вольной прихоти послушен. Целый мир не мной ли спаян? Мною будет мир разрушен!

Я ползу. Я дик и злобен; Спать умею в камне малом; Лгать, притворствовать способен, Но встаю до неба жалом.

Сестры, братья! славьте пламя (Очи блещут, очи красны)! Я – над миром битвы знамя, Вас гублю, но мной вы властны.

Воздух Воздух я, незрим, неслышен, Я проник в глубины скважин. Но огонь не мной ли пышен? Я водой дышу – и влажен.

Я ласкаю розы мая; В буре вею, беспощаден; Землю вздохом обтекая, В голубом плаще наряден.

Славьте воздух! сестры, братья! Облака меня колышат, Горы принял я в объятья, Всех люблю, – все мною дышат.

Все вместе Если к тайне заповеданной Взор, единой думе преданный, С дерзкой радостью проник, — Не покинем мы беспечности: Было то однажды в вечности, Было – лишь на беглый миг.

Но да будет он единственный! Этот день, как сон таинственный, Скроем мы в святую тьму. Мы засыплем гроб неведомый. Слишком громкими победами Не гордиться никому!

Мы даем обет молчания. Мы задвинем край изгнания Бездной вихрей и пучин. И о том, что тайны видены, Что прошел ты путь неиденный, Будешь знать лишь ты один.

Земля Даю обет молчания; От века я молчу.

Вода Я знаю; только знания В мгновенной смене мчу.

Огонь Я – ложь. Твержу неверное, Не знаю истин я.

Воздух Мое движенье мерное — Безмолвная струя.

VIII Свен Краснозубый, на Полюсе диком Ты встретил смиряющий сон. Снова кругом всё в молчаньи великом, Ясен и тих небосклон. На конях свободных, бурных От высот своих лазурных Под военные напевы И к тебе слетели девы. Ты достоин чести бранной, Ты – валькирий гость желанный. На тебя из той страны Благосклонно смотрят деды: Ты погиб не в день войны, — В день победы!

Встретишь ты в полях Валгаллы Всех, кому был в жизни люб. Ты войдешь, пловец усталый, Под веселый голос труб.

Там, с семьей других героев, Уготован, ждет приют. Все для игр и славных боев Дни бестенные найдут.

Может быть, где отдых сладок, Обретет душа твоя Мир от тягостных загадок, Вечных в бездне бытия.

IX Голос Я вам принес благую весть, Мечты былых веков: Что в мире много истин есть, Как много дум и слов.

Противоречий сладких сеть Связует странно всех: Равно и жить и умереть, Равны Любовь и Грех.

От дней земли стремись в эфир, Следи за веком век: О, как ничтожен будет мир, Как жалок человек!

Но, вздрогнув, как от страшных снов, Пойми – все тайны в нас! Где думы нет – там нет веков, Там только свет – где глаз.

Стихий бессильна похвальба, То – мрак души земной. К победе близится борьба, — Дышу, дышу весной!

И что в былом свершилось раз, Тому забвенья нет. Пойми – весь мир, все тайны в нас, В нас Сумрак и Рассвет.

1898–1900 Предание о Луне Баллада В старинном замке Джен Вальмор Чуть ночь – звучат баллады. К. Бальмонт В былые дни луна была Скиталицей-кометой. С беспечной вольностью плыла От света и до света. Страна цветов, она цвела, Вся листьями одета.

Там жили семьи, племена Таинственных растений, Им богом мысль была дана И произвол движений; И шла меж царствами война, Бессменный ряд сражений.

Трава глушила злобный лес, Деревья мяли траву, Душитель-плющ на пальму лез, Шли ветви на облаву… И ночью пред лицом небес Шумели все про славу.

И в день заветный, в мире том (Конечно, словом божьим) Возрос цветок – смешной стеблем, На братьев непохожим. И, чуждый браням, жил он сном, Всегда мечтой тревожим.

Он грезил о ином цветке, Во всем себе подобном, Что дремлет, дышит – вдалеке, На берегу несходном, И видит свой двойник в реке, С предчувствием бесплодным.

И в эти дни вошла луна В тот мир, где солнце властно, И песнь планет была слышна Хвалой единогласной, Но с ней, как чуждая струна, Сливался зов неясный.

Да! кто-то звал! да, кто-то смел Нарушить хор предвечный! Пел о тщете великих дел, О жажде бесконечной; Роптал, что всем мечтам предел Так близко – пояс млечный!

Да! кто-то звал! да, кто-то пел С томленьем постоянства! И на цветке в ответ горел Узор его убранства. И вдруг, нарушив тяжесть тел, Он ринулся в пространство.

Тянулся он, и рос, и рос, Качаясь в темных безднах… Доныне отблеск вольных грез Дрожит в пучинах звездных. А братья жили шумом гроз — Забытых, бесполезных.

И вдруг, ему в ответ, – вдали Другой качнулся стебель. Кто звал его, – цветок с земли, — Повис, – в пучине ль, в небе ль? И две мечты свой путь нашли: Сплелся со стеблем стебель!

Восторгом пламенным дана Победа – связи тленной. Стеблем цветка укреплена, Луна осталась пленной. И с этих пор до нас – она Наш спутник неизменный.

Цветы истлели в должный миг, В веках, давно пройденных, — Но жив тот свет, что раз возник В мирах соединенных. И озаряет лунный лик Безумных и влюбленных.

17 июля 1900 Замкнутые Сатирическая поэма I Я год провел в старинном и суровом, Безвестном Городе. От мира оградясь, Он не хотел дышать ничем живым и новым. Почти порвав с шумящим миром связь. Он жил былым, своим воспоминаньем, Перебирая в грезах быль и сны, И весь казался обветшалым зданьем, Каким-то сказочным преданьем О днях далекой старины.

Казалось мне: он замкнут безнадежно. Давила с севера отвесная скала, Купая груди в облачном просторе, С востока грань песков, пустыня, стерегла. А с двух сторон распростиралось море, Безлюдно, беспощадно, безнадежно. На пристани не раз, глаза с тоской прилежной В узоры волн колеблемых вперив, Следил я, как вставал торжественный прилив, Как облака неслись – вперед и мимо, мимо… Но не было вдали ни паруса, ни дыма — Никто не плыл к забытым берегам… Лишь абрис острова порой мелькал мне там, Где явственно заря, когда без солнца светит, Границу кругозора метит, Но гасло все в лучах, мне памятно едва, Все в благостный простор вбирала синева, И снова мир был замкнут безнадежно.