Мои прозренья были дики, Мой каждый день запечатлен; Крылато-радостные лики Глядели с довременных стен.

И много зим я был в пустыне, Покорно преданный Мечте… Но был мне глас. И снова ныне Я – в шуме слов, я – в суете.

Надел я прежнюю порфиру, Умастил миром волоса. Едва предстал я, гордый, пиру, «Ты царь!» – решили голоса.

Среди цариц веселой пляски Я вольно предызбрал одну: Да обрету в желаньи ласки Свою безвольную весну!

И ты, о мой цветок долинный, Как стебель, повлеклась ко мне. Тебя пленил я сказкой длинной… Ты – наяву, и ты – во сне.

Но если, страстный, в миг заветный, Заслышу я мои трубный звук, — Воспряну! кину клич ответный И вырвусь из стесненных рук!

31 марта 1900 Я Мой дух не изнемог во мгле противоречий, Не обессилел ум в сцепленьях роковых. Я все мечты люблю, мне дороги все речи, И всем богам я посвящаю стих.

Я возносил мольбы Астарте и Гекате, Как жрец, стотельчих жертв сам проливал я кровь, И после подходил к подножиям распятий И славил сильную, как смерть, любовь.

Я посещал сады Ликеев, Академий, На воске отмечал реченья мудрецов; Как верный ученик, я был ласкаем всеми, Но сам любил лишь сочетанья слов.

На острове Мечты, где статуи, где песни, Я исследил пути в огнях и без огней, То поклонялся тем, что ярче, что телесней, То трепетал в предчувствии теней.

И странно полюбил я мглу противоречий И жадно стал искать сплетений роковых. Мне сладки все мечты, мне дороги все речи, И всем богам я посвящаю стих…

24 декабря 1899

*

Ребенком я, не зная страху, Хоть вечер был и шла метель, Блуждал в лесу, и встретил пряху, И полюбил ее кудель.

И было мне так сладко в детстве Следить мелькающую нить, И много странных соответствий С мечтами в красках находить.

То нить казалась белой, чистой; То вдруг, под медленной луной, Блистала тканью серебристой; Потом слилась со мглой ночной.

Я, наконец, на третьей страже. Восток означился, горя, И обагрила нити пряжи Кровавым отблеском заря!

21 октября 1900 Любимцы веков Ассаргадон Ассирийская надпись Я – вождь земных царей и царь, Ассаргадон. Владыки и вожди, вам говорю я: горе! Едва я принял власть, на нас восстал Сидон. Сидон я ниспроверг и камни бросил в море.

Египту речь моя звучала, как закон, Элам читал судьбу в моем едином взоре, Я на костях врагов воздвиг свой мощный трон. Владыки и вожди, вам говорю я: горе!

Кто превзойдет меня? кто будет равен мне? Деянья всех людей – как тень в безумном сне, Мечта о подвигах – как детская забава.

Я исчерпал до дна тебя, земная слава! И вот стою один, величьем упоен, Я, вождь земных царей и царь – Ассаргадон.

17 декабря 1897 Халдейский пастух Отторжен от тебя безмолвием столетий, Сегодня о тебе мечтаю я, мой друг! Я вижу ночь и холм, нагую степь вокруг, Торжественную ночь при тихом звездном свете.

Ты жадно смотришь вдаль; ты с вышины холма За звездами следишь, их узнаешь и числишь, Предвидишь их круги, склонения… Ты мыслишь, И таинства миров яснеют для ума.

Божественный пастух! среди тиши и мрака Ты слышал имена, ты видел горний свет: Ты первый начертал пути своих планет, Нашел названия для знаков Зодиака.

И пусть безлюдие, нагая степь вокруг; В ту ночь изведал ты все счастье дерзновенья, И в этой радости дай слиться на мгновенье С тобой, о искренний, о неизвестный друг!

7 ноября 1898 Рамсес Отрывок По бездорожьям царственной пустыни, Изнемогая жаждой, я блуждал. Лежал песок, за валом вал, Сияли небеса, безжалостны и сини… Меж небом и землей я был так мал.

И, встретив памятник, в песках забытый, Повергся я на каменный помост. Палили тело пламенные плиты, И с неба падал дождь огнистых звезд. По в полумгле томительного бреда Нащупал надпись я на камнях тех:

Черты, круги, людские лики, грифы — Я разбирал, дрожа, гиероглифы: «Мне о забвеньи говорят, – о, смех! Векам вещают обо мне победы!»

И я смеялся смыслу знаков тех В неверной мгле томительного бреда. – Кто ты, воитель дерзкий? Дух тревожный? Ты – Озимандия? Ассаргадон? Рамсес?

Тебя не знаю я, твои вещанья ложны! Жильцы пустынь, мы все равно ничтожны В веках земли и в вечности небес.

И встал тогда передо мной Рамсес. …………………….

Сентябрь 1899 Жрец Изиды Я – жрец Изиды светлокудрой; Я был воспитан в храме Фта, И дал народ мне имя «Мудрый» За то, что жизнь моя чиста.

Уста не осквернял я ложью, Корыстью не прельщался я, И к женской груди, с страстной дрожью, Не припадала грудь моя;

Давал я щедро подаянье Всем, обращавшимся ко мне… Но есть в душе воспоминанье, Как змей лежащее на дне.

Свершал я путь годичный в Фивы… На палубе я утра ждал… Чуть Нил влачил свои разливы; Смеялся вдалеке шакал.

И женщина, в одежде белой, Пришла на пристань, близ кормы, И стала, трепетно-несмело, Там, пред порогом водной тьмы.

Дрожал корабль наш, мертвый, сонный, Громадой черной перед ней, А я скрывался потаенно Меж бревен, весел и снастей.

И, словно в жажде утешенья, Та, в белом женщина, ждала И медлила свершить решенье… Но дрогнула пред утром мгла…

В моей душе все было смутно, Хотел я крикнуть – и по мог… Но вдруг повеял ветр попутный, И кормщик затрубил в свой рог.

Все пробудились, зашумели, Вознесся якорь с быстротой, Канаты радостно запели, — Но пристань видел я – пустой!

И мы пошли, качаясь плавно, И быстро все светлело вкруг, — Но мне казалось, будто явно В воде распространялся круг…

Я – жрец Изиды светлокудрой; Я был воспитан в храме Фта, И дал народ мне имя «Мудрый» За то, что жизнь моя чиста.

9 марта 1900 Психея Что чувствовала ты, Психея, в оный день, Когда Эрот тебя, под именем супруги, Привел на пир богов под неземную сень? Что чувствовала ты в их олимпийском круге?

И вся любовь того, кто над любовью бог, Могла ли облегчить чуть видные обиды: Ареса дерзкий взор, царицы злобный вздох, Шушуканье богинь и злой привет Киприды!

И на пиру богов, под их бесстыдный смех, Где выше власти все, все – боги да богини, Не вспоминала ль ты о днях земных утех, Где есть печаль и стыд, где вера есть в святыни!

23 декабря 1898 Цирцея Я – Цирцея, царица; мне заклятья знакомы; Я владычица духов и воды и огня. Их восторгом упиться я могу до истомы, Я могу приказать им обессилить меня.

В полусне сладострастья ослабляю я чары: Разрастаются дико силы вод и огней. Словно шум водопадов, словно встали пожары, — И туманят, и ранят, всё больней, всё страшней.

И так сладко в бессильи неземных содроганий, Испивая до капли исступленную страсть, Сохранять свою волю на отмеченной грани И над дерзостной силой сохранять свою власть.

1 августа 1899 Кассандра Пророчица Кассандра! – тень твоя, Путь совершив к благословенной Лете, Не обрела утех небытия, И здесь твои мечты горят огнем столетий.

Твой дух живет в виденьях лучших дней, Ты мыслью там, близ Иды, у Скамандра, Ты ищешь круг тебе родных теней, Поешь в Аиде им, пророчица Кассандра!

Зовешь вождей и, Фебом вновь полна, Им славишь месть, надеждой пламенея, — Что примут казнь ахейцев племена, Во прах повергнуты потомками Энея!

Но влага Леты упоила всех, И жажду мести пробуждать в них тщетно! Уста героев гнет загробный смех: Ты славишь – все молчит, зовешь – и безответно!

8 марта 1898, 1923 Моисей Я к людям шел назад с таинственных высот, Великие слова в мечтах моих звучали. Я верил, что толпа надеется и ждет… Они, забыв меня, вокруг тельца плясали.

Смотря на этот пир, я понял их, – и вот О камни я разбил ненужные скрижали И проклял навсегда твой избранный парод. Но не было в душе ни гнева, ни печали.

А ты, о господи, ты повелел мне вновь Скрижали истесать. Ты для толпы преступной Оставил свой закон. Да будет так. Любовь

Не смею осуждать. Но мне, – мне недоступна Она. Как ты сказал, так я исполню все, Но вечно, как любовь, – презрение мое.

25 апреля 1898 Александр Великий Неустанное стремленье от судьбы к иной судьбе, Александр Завоеватель, я – дрожа – молюсь тебе.

Но не в час ужасных боев, возле древних Гавгамел, Ты мечтой, в ряду героев, безысходно овладел.