Я направляюсь в Пятую Когорту, как только отправлю это сообщение. Похоже, происходящие там события довольно тревожны.
Оставайся на Станции Сбора Пятой Когорты как можно дольше. Коменданты защитят тебя от угроз, но ни на секунду не верь, что они на твоей стороне. Что-то происходит в штабе; кажется, кто-то заключил сделку с НЛЦ после обвинений в коррупции. Держу пари, кто-то заплатил огромный выкуп, чтобы эти детали не просочились. Отчёт должен выйти скоро, тогда мы, возможно, узнаем больше.
Будь начеку.
Рендидли просканировал сообщение ещё несколько раз, постепенно хмурясь. Он быстро отправил ответ леди Иеллаи, чтобы подтвердить, что они останутся здесь на полные три месяца. Она отправила подтверждение, но также добавила дополнительное предупреждение быть осторожным с (Гильдией Гравировки). Рендидли потёр лоб, что наконец отвлекло внимание Вуаллы от новобранцев. Её лоб нахмурился. — Всё в порядке?
— Прямо сейчас, да. — Рендидли вздохнул. — Но кажется, всё начинает усложняться, не так ли?
Вуалла медленно кивнула. Затем её глаза засияли. — Ага может, нам стоит снова побиться?
Глава 1550
— Что-нибудь доложить? — спросил Джелик Юмун у стражника, которого сменял на наблюдательном посту. В его речи звучала ритуальная напевность; ту же самую фразу Джелик произносил каждый день, приходя сменить другого стражника. Это сигнализировало о пересмене. Эти моменты, которыми они делились, пограничные отрезки их двенадцатичасовых смен, постепенно приобрели особое значение. Вместе эти двое стражников составляли идеальное целое; несмотря на другие опасности на этом поле битвы Пятой Когорты, эти моменты единения помогали Джелику справиться.
— Ничего, — ответил стражник с похожим воодушевлением. Оба улыбнулись друг другу. Это была лучшая часть их приветствий, подтверждение нормальности. Потому что ни один из них не отрицал, что в затемненных закоулках этого места поджидает ужасная возможность: что-то действительно может случиться.
Но этот ужас еще не наступил. Еще один день ритуал продолжался без перерыва.
Нежить недавно установила достаточно Узлов Нежити в Пятой Когорте, чтобы активировать великую работу. Что это предвещало, никто не знал. Но, как один из многочисленных сторожевых постов, они теоретически узнают об этом первыми. Это была и ответственность, и проклятие.
Джелик Юмун никогда не сказал бы этого вслух, но иногда он желал, чтобы мог просто зарыть голову в землю. Если смерть придет за ним, он хотел бы, чтобы это было внезапно и окончательно.
Кивнув, другой стражник спрыгнул вниз и покинул маленькую башню. Джелик взобрался на каменную башню и уселся в наблюдательное кресло. Дисплеи перед ним показывали движения в близлежащих Нексусных Путях, а за дисплеем было широкое стеклянное окно, чтобы наблюдать за окружающим пространством.
Наблюдательная башня была построена на вершине высокой горы, что давало Джелику великолепный вид на окружающие пики, поднимающиеся над тонкими клочьями облаков, словно триумфальные копья. Но поскольку на этой планете почти не было атмосферы, небо было чрезвычайно ясным. Джелик мог смотреть наружу и вверх, в сторону широкой и опасной вселенной.
Почему-то наблюдательная башня казалась открытой. Его способность видеть также стала едва подавляемым страхом, что какое-то существо там, снаружи, пристально изучает Джелика в ответ.
Звезды висели ярко и низко над головой. Если прищуриться, можно было разглядеть очертания других планет в Системе. Но Джелик пока отложил их в сторону. Чем больше он смотрел, тем больше волновался. Вместо этого он придерживался своих крошечных ритуалов. Он достал свою записную книжку и тщательно переписал то, что видел на дисплеях перед собой. Дисплеи автоматически записывали результаты, но наличие записей помогало ему сосредоточиться.
Затем Джелик откинулся на спинку кресла и начал считать удары своего сердца. Его глаза постепенно застеклились.
Эмоции Цзеу Рональта были хаотичными. Отчасти это было защитным механизмом: образ Рендидли Гончего был просто слишком силен. По мере того, как он все глубже погружался в него, его собственный образ боролся и дергался. Ранее тихий звук Погибшего Феникса, высасывающего окружающий воздух и эмоции, превратился в завывающий шторм.
Они вдвоем сидели внутри личной тренировочной камеры Гончего. Пламя Цзеу было хаотичным, поскольку он подвергался воздействию образа Погибшего Феникса напрямую. Для того, кто гордился своим самоконтролем, это наполнило Цзеу глубоким чувством стыда. Но было что-то подавляющее в той окружающей жажде, которую Главный Инструктор мог высвободить из своего образа.
Самоуверенная сила этого желания начала полностью подавлять Цзеу, душила его пламя. Он смотрел все глубже и глубже в эту бездну и начал видеть что-то шевелящееся среди катаклизмических природных сил. Чистый размер и вес материи, из которой состоял образ, были совершенно нелепыми. Просто ощущение его массивной гравитации наполнило его чувством благоговения и страха.
Элементаль пламени почувствовал необъяснимый озноб, пробежавший по его телу. Уставившись в завывающую пасть ничто, его разум каким-то образом нашел свободные моменты, чтобы побродить.
Цзеу Рональт был существом, которое действительно не понимало своего происхождения. Его предок обнаружил его существующим на кувыркающемся куске межзвездного металла, безмятежное пламя размером с ладонь с привлекательным цветом. Его предок позволил своему любопытству убедить его принести это пламя обратно в свое жилище, где он был потрясен, обнаружив, что устойчивое пламя обладает скудным сознанием.
У Цзеу Рональта не было настоящей родины. Он никогда не испытывал ужаса прибытия Системы и бедствий, даже переданных через культуру. Он был существом, дрейфующим, оторванным от всего и смущенным.
Каким-то образом темное небытие образа Главного Инструктора, казалось, почувствовало эту бесцельность. Тень кровожадной хищной птицы, казалось, пронзала Цзеу своими глазами. И когда она внимательно изучала его прошлое, неприязнь, которую образ испытывал к нему, неуклонно росла.
После сорока лет тренировок после обнаружения, этот предок выпустил теперь уже полностью самодостаточного Цзеу Рональта в Нексус, получив ему должность в элитной эскадрилье сил, которые должны были отвоевать Пятую Когорту у Вторжения Нежити. Это была возможность для элементаля пламени, который предпочел бы оставаться в уединении до конца своего существования, настаивал его предок. Возможность открыть правду о себе. Его предок заверил Цзеу, что, если он накопит достаточно сил, правда о его существовании придет к нему естественным образом.
Несмотря на то, что Цзеу все еще сомневался в собственных чувствах, которые сообщали ему, что это там, он мог чувствовать постепенное движение этого Погибшего Феникса. Его тело неестественно дергалось, но он тащил свою массу вперед. Он жадно смотрел на Цзеу, словно наслаждаясь мыслью о том, чтобы пожрать элементаля пламени
— Полегче, — Голос Главного Инструктора резко прервал эмоциональную реакцию Цзеу. — Ты слишком сильно сопротивляешься образу. Если ты не можешь контролировать себя в его присутствии
Цзеу хотел возразить, что это трудная задача, но он знал, что Главный Инструктор не примет оправданий. Кроме того, он не мог отрицать, что позволял своему разуму блуждать к ненужным деталям во время этого сеанса. Его собственное существование останется стабильным, пока он не соберет больше информации об этом образе. Пока Цзеу сможет продолжать накапливать опыт, он поймет эту силу. Он доверял Главному Инструктору.
Элементаль пламени почувствовал, как равномерное освещение, исходящее от его тела, тускнеет. Даже его свет неуклонно высасывался этим ужасным падальщиком внутри яйца тьмы. Впервые за долгое время он почувствовал себя беспомощным.
Почему я сейчас колеблюсь? Чего я боюсь в этом образе? Его решимость восхитительна и именно то, что мне нужно .
На начальных этапах поглощения некоторых принципов из образа Гончего все шло очень хорошо. Процесс был гладким до такой степени, что казался невероятным. Цзеу, который обычно гордился своим самоконтролем, не мог не удивиться тому, как быстро он приобрел и включил в себя часть силы Гончего. Погибший Феникс, поскольку он был полной противоположностью Цзеу, был всем, чего ему не хватало. Его собственный образ становился все более крепким и обоснованным, чем больше он испытывал это странное явление.
