Все ее тело расплылось, и Рендидли бросился выставлять защиту.

Глава 268

Насвистывая тихую мелодию, старик шагнул вперед. Мир вокруг него поплыл и изменился. Он шагнул еще раз, и снова земля под ним сдвинулась; там, где он только что был на лесной тропинке, он теперь стоял на вершине горы. На этот раз сдвиг был более резким, земля под ним треснула, когда он закончил движение, не выдержав силы его шага.

Само свистение было без мелодии, но дикие животные поблизости, и даже монстры, почувствовали глубокий озноб в костях, когда услышали его, инстинктивно съеживаясь от страха и прижимаясь к земле. Но, к счастью, это тут же прошло, и те, кто слышал это, выпрямились в замешательстве, гадая, не была ли эта странная, инстинктивная реакция просто разыгравшимся воображением.

Но старик продолжал шагать, и ни один волосок в его прическе и бороде не был взъерошен ветром. Он был безупречен, с легкой улыбкой на лице и прерывистой мелодией на губах.

Шаг.

Затем старик остановился, и это приземление образовало прогалину в том месте, где когда-то была густая чаща деревьев. Сломанные стволы не просто разлетелись в стороны, а были уничтожены его шагами, такой была сила, с которой он прибыл в это место.

Сквозь слои и слои морщин глаза старика заострились.

— Дирдун — сказал старик с явным отвращением, его глаза делали расстояние между ним и его целью несущественным. Он всегда не любил приезжать в Северный регион. В отличие от некоторых его соотечественников, которые считали, что местные стили уступают стилям центральных регионов. Очевидно, это не так, как бы другие старейшины ни стонали и ни ворчали по этому поводу.

Север был ничейной землей в течение нескольких поколений, прежде чем некоторые из стилей Центрального региона перебрались в менее упорядоченное место. Те, кто ушел, возможно, не были самыми сильными, но они смогли прийти на Север и захватить власть. Сомнительно, что какой-либо из изнеженных стилей Центрального региона, ведущих себя так надменно, смог бы сейчас сделать что-то подобное.

Нет, причина, по которой он не любил этот регион, заключалась в том, что здесь жил определенный человек, которого старик все еще немного боялся, хотя старик был почти уверен, что тот умер много лет назад.

Но все же, если бы этого можно было избежать, старик сделал бы это. Ему не доставляло никакого удовольствия находиться здесь. Аэмонт, причина всех этих неприятностей, тоже родом с Севера.

Сделав еще несколько шагов, которые подвели его очень близко к Дирдуну, вероятно, всего в нескольких милях, старик вздохнул и кое-что потерял. Его волосы стали более растрепанными, осанка менее прямой, властный вид вокруг него исчез.

Затем он снова вздохнул, и его поза изменилась с уверенной на слабую. Вместо той силы, которой он был, мужчина казался просто стариком, мишенью для злобных нападений.

Теперь, когда его шаги стали значительно менее эффективными, Джерроарк Чар, нынешний лидер прославленного стиля Бесконечного жара из Центрального региона, медленно направился к Дирдуну, каждый шаг едва ли покрывал несколько футов.

То, что первоначальная группа, которую он послал для расследования, пропала, ускорило его график. Смерть его племянника была досадной и удивительной, но раздражающий мальчишка, который возобновил престиж стиля Призрачного копья, был не главным, а просто злобой со стороны Джерроарка. Ученик не был целью Джерроарка целью был мастер.

Теперь, когда до этого дошло пришло время ему вмешаться лично. И раз и навсегда узнать секрет Аэмонта.

Я избегаю этого мальчика как можно больше. Обоих их, если честно. Оба моих сына оба они так много пережили. Но для меня один из них просто загадка, а другой — монстр.

Находясь на передовой, я могу потеряться в смерти, бледном отражении иного мира, в который отправила меня Лукреция, но он мне знаком, и если не утешает, то всепоглощает. В эти моменты мои мысли не разрываются на части из-за бессмысленного беспокойства.

Но приходят письма о них обоих. Хэлтинг, дурак, говорит о потенциале Пронто, о скорости, с которой он учится Но, конечно, он учится быстро. Но, конечно, он образцовый. Разум внутри этого тела Интересно, что им управляет. Какие желания, какие порывы.

Раз за разом я думал предупредить Хэлтинга но он бы не послушал. Он верит в свои силы. Он не может знать, каким оружием обладает Пронто.

Что касается другого сына того, которого Пронто назвал Шалом все, что я слышу в письмах, это то, какой он мягкий, какой добрый. Это приводит меня в замешательство.

Оба ли этих мальчика все еще мои сыновья?

С хриплым вздохом Шал вырвал копье из груди Аэмонта, и призрачная фигура упала на землю.

— Как ты смеешь, — прорычал Шал, тяжело дыша и стоя над Аэмонтом. — Как ты смеешь. Мы мы любили тебя! Мы все еще были твоими сыновьями? ТЫ НЕ ИМЕЕШЬ ПРАВА ТАК ГОВОРИТЬ. Ты вообще когда-нибудь был нашим отцом? Ты бросил нас на произвол судьбы, ты

Но затем фигура Аэмонта изменилась и превратилась в странный сгусток энергии. Земля начала дрожать, и маленькие клочки поплыли вверх, чтобы присоединиться к этому сгустку, который начал угрожающе вращаться. После нескольких минут этого, когда Шал просто молча смотрел, он снова опустился на землю, снова сгустившись в фигуру Аэмонта.

Но этот Аэмонт был более твердым, более реальным. И воздух вокруг него ощущался совершенно иначе. От него воняло смертью и страхом. Глаза Аэмонта тоже были другими, более глубокими, более пристальными, когда он смотрел на Шала, который все еще дрожал от пережитых эмоций.

— Если у тебя есть сила тогда возьми ответы у меня, Шал, — медленно сказал Аэмонт, поднимая копье. — Этот твой стиль позволь мне сокрушить его.

— Ты, гребаный — выплюнул Шал, скрипя зубами. Но он не мог подобрать слов, чтобы закончить предложение. Это все, что Аэмонта всегда волновало, когда он приходил, сила Шала. Его преданность, его мощь. И мощь была в некотором роде желательна, Шал не спорил с этим, но он всегда беспокоился, что то, как Аэмонт обращался с ним несколько отличалось от того, как Аэмонт обращался с Пронто.

Что Шал теперь знал наверняка. Аэмонт считал Пронто каким-то монстром а Шала — слабым. Именно поэтому его и отослали. Именно поэтому

— Гаа! — завопил Шал, высвобождая свое нарастающее разочарование, позволяя ему раствориться в насилии, подпитывая свое тело в дикой атаке.

Сразу после удара Шал понял, что изменения в Аэмонте не были просто поверхностными. Его тело казалось более плотным, но в нем также не было никакого присутствия, когда Шал набросился на него, оно исчезло

и появилось позади него.

Стиснув зубы, Шал развернулся, но Аэмонт уже исчез, оставив неглубокий порез на спине руки Шала. Снова и снова Аэмонт двигался и появлялся, нанося быстрые удары, целясь в слепые зоны и сухожилия, стремясь вывести Шала из строя своими ударами.

И он был ужасно хорош в этом. Невероятно хорош. Его скорость была совершенно невозможной. Например, у этого дурака Рендидли была склонность убегать, которая заставила Шала поначалу поверить, что он хорошо подходит для стиля Призрачного копья, но движения Аэмонта теперь вызывали у Шала отвращение к тому, что его самого считали нынешним главой стилей Призрачного копья.

Аэмонт не убегал. Аэмонт доминировал в этом небольшом районе вокруг него.

Но вместо того, чтобы чувствовать себя запуганным или подавленным, в Шале появился нарастающий, дикий голод. Когда он набросился на Аэмонта, его копье грациозно изогнулось, атакуя под странными углами, чтобы попытаться достать его, глаза Шала очень внимательно изучали каждое движение.

Хотя он, возможно, не самый талантливый и не имеет самого большого понимания стиля Призрачного копья, у него были годы тяжелой, изнурительной работы, запоминания каждого малейшего движения. Всего месяц или два он видел, как эти движения используются так, как они и должны были использоваться. Но теперь, когда перед ним было настоящее

Шал медленно разрушал все плохие привычки, которые он приобрел за годы, его тело медленно разрезалось и крошилось на куски в процессе, принимая на себя всю тяжесть нападения Аэмонта. Бывали моменты, когда Шал был побежден и сбит с ног, но его тело исцелялось в этом странном месте, поглощая естественную энергию воздуха, и он снова вставал.